Гнездо кабана: Истории из заповедника: читать начало книги онлайн

Первое кабанье гнездо, которое я обнаружила в заповеднике, принадлежало старому секачу, проживающему близ кордона Липовая гора, примерно в 200 м от дома лесника. Этот вепрь вовсю пользовался статусом заповедного зверя и не боялся ни людей, ни техники. Возможно, он всех нас знал «в лицо», вернее, по запаху. А мы знали «в рыло» его – он был здоровенный, клыкастый и довольно светлой, почти соломенной окраски. Я назвала его Большой Липовогорский Секач. При виде следов его копыт я трепетала от страха и восторга.

Гнездо было под вековым дубом на краю поляны, и, лежа в нем на пышной подстилке из вейника, секач мог слушать, как лесник Николай Иванович колет звонкие дубовые дрова, ругается с женой и заводит трактор. Секача это не тревожило. Следующее его гнездо, тоже из вейника, я нашла с другой стороны поляны под сосной, и тоже в пределах видимости. Третье его гнездо обнаружилось в тростниковых зарослях внутри болота, и сделано оно было из тростниковых стеблей. Гнезда выглядели уютно и трогательно: пышные травяные бортики, чтоб не дуло в пузечко, вмятина посередине по форме вепря. По выражению моего брата, которому я как-то раз показывала гнездо, кабан в гнезде лежит как сосиска в хот-доге.

Вепрь, а тем более старый секач, производит брутальное впечатление. Высокий загривок, горбатое рыло, клыки как кинжалы, короткие, но крепкие ножки с копытами. Кажется, он должен быть суров и неприхотлив в быту, как настоящий солдат. Но не тут-то было.

Организация зимней лёжки с подстилкой (всё вместе называют «гайно» или «гнездо») для кабана – отдельная наука. Чтобы получить максимум комфорта при лежании, кабану надо учесть ряд погодных факторов: температуру, направление ветра и так далее. Трудно сделать универсальное гнездо, в котором будет хорошо лежать в любую погоду, но выход есть – надо сделать несколько разных гнезд и использовать их по ситуации.

Если ветер и снег, лучше искать большую шатровую ель с ветками, опущенными до самой земли. Под ней уют и благодать, особенно если выкопать ямку по форме тела и выложить ее душистым лапником.

Даже исследователь, забредший в «кабанью спальню», не устоит от соблазна в таком гнезде посидеть в отсутствие хозяина. Правда, не всегда кабаньи и человеческие представления о комфорте совпадают. Мне несколько раз приходилось наблюдать подстилку кабаньего гнезда, сделанную из колючего шиповника.

Василий Васильевич Червонный, около полувека назад изучавший в Окском заповеднике кабанов, выяснил, что на сооружение гнезда для качественного отдыха стада требуется от 130 до 400 веток и стволиков кустарника, не считая прочей растительной ветоши. Ученые не поленились взвесить гнездовую подстилку – получилось 30 кг. Такое гнездо трудно соорудить в одиночку за один прием, работать приходится всей семьей. Даже поросята-сеголетки таскают в пасти строительный материал – правда, так и норовят лечь в недостроенное гнездо. Кстати, кабаньи семьи используют такую штуку, как коллективная терморегуляция. Ложатся, тесно прижимаясь друг к другу, и получается как бы один большой коллективный кабан. Когда вепри встают с гнезда, от них идет пар.

Конечно, секач, спящий отдельно, тратит меньше материала. Но и ему под силу сломать для гнезда дюжину молодых елочек.

Если безветренно и солнышко пригревает, кабан идет на опушку леса или в светлый разреженный сосняк и собирает там себе «перину» из сухих трав и мха. Лежит, подставляя щетину зимнему солнцу. Чаще всего в солнечных местах делают лёжки именно секачи. И это понятно, ведь секач спит один и мерзнет сильнее, чем члены стада, жмущиеся друг к другу.

Если совсем холодно – секачу поможет муравейник. Тут все очень просто: разрыл и лег сверху, закопался в муравьиную труху. Кабан знает, что муравейник теплый внутри, и использует эту природную «грелку». А муравьи, чья жизнедеятельность зимой согревала вепря, потом потратят не один год на восстановление своего сложного жилища.

Замечательные гнезда получаются в тростниковых зарослях. Шумливая стена тростника скрывает кабана от посторонних глаз, ему спокойно и мягко. Ложатся кабаны под выворотни, под наклонные стволы… Самые продвинутые вепри умеют строить гнезда-шалаши с крышей. Это уже не просто гнездо, сложенное в одной плоскости, а сооружение, требующее некоторой инженерной мысли. Гнездо-шалаш строится из травы и веток, но имеет каркас из жердей (молодых стволиков ольхи, дуба, березы) наподобие чума. Я видела такие гнезда-шалаши, пристроенные к деревьям для большей прочности.

Каждый взрослый кабан умеет уютно устроиться в лесу при любых погодных условиях. Но настоящее мастерство приходит с опытом: гнезда молодых кабанов обычно отличаются рыхлостью постройки и выглядят неважно. Разроют ямку, кинут пару-тройку веток, и готово. Только вот почему-то лежать в нем холодно и жестко – не то что в мамином гнезде с мягкими бортиками и обильной подстилкой.

Вполне понятно, почему зимой кабан стремится утеплить свое ложе. Гнездостроительство – это адаптивная черта, помогающая кабанам продвигаться на север и выживать в условиях сильных холодов.

Но кроме этого, кабаны очень любят лежать на мягком, и маргинальных синантропных кабанов эта черта доводит до абсурда. Есть фото кабана из города Хайфы, улегшегося на выброшенный на помойку матрас. Прохожие фотографировали его, принимавшего разные позы, а кабан наслаждался. Вепри, каким-то образом оказавшиеся у человека в доме, тут же оккупируют кровати. Вот, к примеру, в Германии дикий кабан-подсвинок ворвался в частный дом, и хозяйка, вернувшись, обнаружила разгромленную комнату и юного вепря, спящего на диване. Ручные кабаны, допущенные в человеческое жилье, как и собаки, сразу соображают, что кровати и диваны созданы специально для них.

Но кровать с одеялом и подушкой случается в жизни далеко не каждого кабана. Лучшее, что он может найти в российских деревенских реалиях, – это стог сена.

Помню, как Николай Иванович Царев, ныне покойный хозяин кордона Липовая гора, учил меня определять, есть ли в стоге сена кабан. Важное умение, не правда ли? Он очень выразительно рассказывал, как подошел однажды к стогу, сунул туда вилы, а из стога вдруг кабанья харя заспанная.

– Вот так его видел близко, как тебя, – смеялся старик, когда мы пили у него на кордоне липовый чай с медом. – Клыки – во!

– А что дальше было?

– У-у-у, я в одну сторону, он в другую!

С тех пор, говорит, всегда сначала смотрел, нет ли в стоге кабана. Потому что неожиданное столкновение с разбуженным кабаном может закончиться плохо. А смотреть надо так: если выступила на сене изморозь, то зверь внутри – надышал.

В сено зимой забираются и секачи-одиночки, и целые стада. Можно с головой закопаться, в стогу мягко и тепло, лежи хоть целый день. В нем можно забыть о зиме, вдыхая ароматы прошедшего лета.

Гнездо «своими руками»

Меня заинтересовал вопрос, является ли строительство гнезд врожденным поведением, или все-таки кабанам приходится с нуля учиться этому искусству.

Люди, держащие дома бобров, пишут, что юные бобрята так и норовят соорудить в квартире плотину или хатку из любых подручных материалов (книг, журналов, подушек и так далее), реализуя строительный инстинкт. А как с этим обстоят дела у представителей семейства свиных?

Даже домашние свиньи умеют сгребать подстилку так, чтобы получилось гнездо. Владельцы минипигов рассказывают, что маленькие хрюши стаскивают в кучу пледы, подушки, предметы одежды, укладываются сверху или даже закапываются в них. Один свин притащил матрас, порвал его, выкинул часть наполнителя и залез внутрь, как в палатку. Я внимательно наблюдала за тем, как проявляют себя в этом вопросе мои Фрея, Руфус и Фанечка.

Как я уже упоминала, кабанята-сиротки появились у нас в возрасте трех месяцев. До этого около двух месяцев они жили в Центре реабилитации диких животных. Привычной постелью для них служила катушка сена, в которую кабанята закапывались, если было холодно. Если же они не мерзли, то устраивали в сене открытые лёжки, форму которых периодически подправляли передними ногами и рылом.

Но строительным поведением это назвать было еще нельзя – поросята жили на всем готовом.

Как-то раз Лёша вырубал кусты возле бани и притащил кабанятам несколько веток для игры. Что тут началось! Маленький полосатый Руфус схватил длиннющую ветку и потащил в сарай, где стал пристраивать ее в сенное лежбище. Увы, ветка никак не хотела укладываться. Бросив ее, Руфус побежал за следующей. В это время в сарай проникла Фрея и, увидев ветку, решила, что она только портит интерьер. Схватив ветку, Фрея потащила ее вон из сарая. В дверях она чуть не столкнулась с Руфусом, который тащил уже вторую ветку… А Фаня просто самозабвенно кружилась со своей, взбрыкивая от восторга.

Так и играли кабанята с ветками: переносили с места на место, отнимали друг у друга, бегали, держа их в зубах. Пожалуй, ветки – главные игрушки кабаньего молодняка. И это можно понять: ведь, играя в ту или иную игру, детеныши отрабатывают элементы какой-то взрослой активности. Очевидно, наши кабанята готовились в будущем стать дизайнерами и строителями гнезд, а пока беззаботно развлекались и осваивали строительные материалы.

Когда просто таскать ветки с места на место кабанятам наскучило, они научились добывать их сами. Первой пострадала лиственница, до нижних ветвей которой полосатые хулиганы дотягивались, залезая на высокий сугроб. За ней пришел черед яблони. И снова беготня и игра – и ничего, что напоминало бы осмысленный процесс устройства гнезда.