Гнездо кабана: Истории из заповедника: читать начало книги онлайн

Все свое первое лето кабанята играли с ветками. Особенно же увлекался этим Руфус – похоже, он собирался стать домовитым хозяином. Если на прогулке ему нравилась какая-нибудь большая ветка, а то и целое молодое деревце, он хватал эту ценную вещь и долго тащил в пасти. Пока на пути его внимание не привлекало что-то более интересное. Иногда в пасти оказывался, к примеру, пучок сухой травы. Правда, чаще всего до вольера он свои находки не доносил. Возникало ощущение, что в головах молодых кабанов (особенно Руфуса) никак не складывается какой-то пазл. Материалы, годящиеся для строительства гнезда, иррационально влекли, но было совершенно непонятно, что с ними надо делать.

А вдруг гнездостроительное поведение у кабанов не врожденное? Ведь в природе кабанята вливаются в этот процесс постепенно, сначала – как зрители, потом – как помощники, выполняя свою работу под чутким руководством старших. Если это так, то мне придется учить их строить гнездо.

Но сначала надо самой научиться это делать. Я, конечно, видела много кабаньих гнезд. Вроде ничего сложного: сделать ямку, уложить ветки аккуратно. В центре «лоток» выложить сухой травой. Сформировать бортики…

Однако делать этого мне не пришлось. В конце ноября пошел снег, и пазл в головах уже к тому времени годовалых кабанов сложился сам собой. Утром мы приехали к нашим кабанам, но они не встречали нас у ворот, как это бывало обычно. Свежие следы на снегу привели под сосну, где нас ждало потрясающее зрелище. Три мохнатых подсвинка – Фрея, Руфус и Фанечка – вместе лежали в отличнейшем гнезде и лениво позевывали. Они только что проснулись. Мне не терпелось осмотреть это чудо кабаньего дизайна. Бортики гнезда были сделаны в основном из молодых сосенок такого размера, какие иногда ставят дома на Новый год. Внутреннюю часть выстилал пышный слой сухого вейника. Зевая и потягиваясь, кабаны встали и приветствовали меня звонким хрюканьем. Но вместо того, чтобы идти за мной на прогулку, принялись улучшать свое ложе. Чего-то не хватало ему до совершенства. Может быть, толстой нелепой палки, которую Руфус стал пристраивать к бортику гнезда. Или нескольких пучков сухой травы, за которыми отправились на поляну Фрея и Фанечка.

Гнездо удалось на славу, я никогда не подумала бы, что подсвинки на такое способны. Не стыдно было бы показать его таким опытным специалистам-гнездостроителям, как кабаниха Черная, Лосеногий или даже Элеонора.

Не прошло и недели, как кабаны удивили меня еще больше. Не пожелав мокнуть под ледяным дождем, они соорудили другое гнездо, но уже с крышей из веток и травы. В нем и пережидали непогоду. После этого сердце моего мужа не выдержало, и он сделал для кабанов навес из досок, под который мы закатили катушку сена. Кабаны оценили наши труды, но все равно продолжали развлекаться обустройством гнезд в разных точках своего вольера.

Кабаны живут городами

«Кабаны живут городами», – сказал мне один из инспекторов Окского заповедника. Думаю, это очень меткое выражение.

Однажды зимой я возвращалась с кордона Липовая гора короткой дорогой. Я тогда регулярно обходила модельные водоемы, проверяя, не станут ли кабаны зимой лакомиться водной и прибрежной растительностью. Было уже поздно, а зимой рано темнеет, поэтому когда я увидела лыжню, то очень обрадовалась. Я знала, что, кроме меня и зоолога Николая Васильевича Уварова, здесь никто не ходит. Так что, с большой вероятностью, это лыжня моего коллеги и она должна идти в заповедный поселок Брыкин Бор. Полностью доверившись лыжне, я расслабилась и легко шла вперед, предвкушая горячую печку и ужин. Очнулась от своих мечтаний уже в густых зарослях тростника…

Я огляделась и увидела настоящий кабаний город с проспектами, улицами, проулками и площадями, вытоптанными настолько, что можно ходить без лыж. Все тут дышало звериным духом, во все стороны шли следы копыт разного размера.

Городищами и городками называют обычно барсучьи поселения. Городище барсука – это одна большая нора, которая имеет множество выходов, отчего складывается ощущение, что нор здесь как домов в городе. По сути же барсучий городок – это подземный родовой замок. Он может существовать десятилетиями или даже веками. Иногда городами в шутку называют бобровые поселения, обнаруживая на каком-нибудь болоте целый «Бобруйск» с каналами, хатками и множеством троп. Каждое поселение барсуков, как и бобров, занимает одна семья. Бобры серьезно блюдут границы своих владений, регулярно обновляя запаховые метки, служащие своего рода «пограничными столбами». Чужаку, пренебрегшему предупредительной меткой, могут отхватить острыми зубами кусок хвоста.

Кабаны, как мы знаем, не роют нор (в отличие от своих африканских родственников – бородавочников), дом кабана не имеет стен. И кабаний город – не крепость. Любой зверь может спокойно пройти по его территории, любой кабан может воспользоваться благами кабаньей «городской цивилизации». Тропами соединены основные объекты инфраструктуры: гнезда, туалеты, порои и чесалки, а в бесснежное время – еще и водопои с купалками. Заросли тростника и густые ельнички – спальные районы. Под дубами супермаркет – выбирай желудь по вкусу. Захотелось белокрыльника – иди по тропе на болото, там всю зиму корневища лежат, подходи да бери. Плата за продукты леса и болота – потраченная на их выкапывание энергия. К концу зимы, когда снега больше, продукты дорожают.

То, что охотники называют кабаньими городами (или стойбищами), в научных статьях именуют сердцевинной зоной участка обитания. Это наиболее освоенная часть территории, которой кабаны пользуются в течение года. Для каждой кабаньей семьи можно выделить свою сердцевинную зону, ориентируясь на скопления троп, пороев, лёжек и чесалок. Однако не все так просто: зачастую в одном городе живет не одно стадо и в гнездах, расположенных недалеко друг от друга, спят кабаны из разных семей.

Кабаний город зимой постоянно меняется. Снегопады засыпают тропы и гнезда, кабаны протаптывают и обустраивают новые. Чем выше снег, тем меньше кабаны ходят. В. В. Червонный, изучавший кабанов в Окском заповеднике, установил, что в среднем в первой половине зимы стадо обживает участок в 45 га, а во второй половине – в 26 га. В тяжелые многоснежные годы кабаньи города могут и вовсе превращаться в маленькие «поселки». Например, одна небольшая семья – самка с четырьмя поросятами – жила целых 55 дней на территории в 6 га. Все это время они спали в одном и том же гнезде, а в период снегопадов не отходили от него дальше 100 м. Такой образ жизни возможен, если живешь в непосредственной близости от источника корма (желуди, корневища болотных растений), а вокруг тебя громоздятся высокие сугробы.

Весной кабаньи города обнаруживаются по натоптанным тропам, гнездам и туалетам – кучкам помета. Есть такое представление, что кабаны существа нечистоплотные и гадят там же, где едят и спят. На самом деле это не так.

Еще Хайнц Майнхардт, наблюдая за кабанами на подкормочной площадке, обратил внимание, что кабаны периодически по одному уходят куда-то в кусты. Оказалось, что там они устроили туалет. А на подкормочной площадке с кукурузой была чистота.

Также кабаны отходят по большой и малой нужде от спального гнезда – туалеты располагаются обычно на некотором расстоянии от него. Иногда бывает, что кто-то из молодняка не дотерпит и обделается в самом гнезде. Но тогда это практически наверняка означает, что гнездо будет перенесено на другое место. Кабаны, как и многие другие звери, к своим экскрементам относятся очень серьезно. Ведь они пахнут, а обонятельная информация в мире длинноносых нюхачей играет важнейшую роль. Поэтому экскременты положено складывать не где попало, а в определенном месте, чтобы они служили меткой, несущей информацию «мы тут живем». В гнезде же фекальным меткам находиться не положено.

Покинуть кабаний город можно по кабаньей «трассе» – тропе, ведущей через не обжитую кабанами местность в другой город. Кстати, движущиеся по тропе-«трассе» кабаны обходятся без туалетов. В пути санитарные требования упрощаются: один кабан поднимает хвост и экскременты падают на тропу, второй тоже поднимает хвост, и так по цепочке все кабаны опорожняют кишечник, покоряясь стадному инстинкту.

Так что, обнаружив себя не в поселке Брыкин Бор, а в кабаньем городе, я поняла, в чем дело: Николай Васильевич шел вовсе не домой – он шел считать кабанов. Специальный учет, практикуемый в заповеднике еще со времен В. В. Червонного, основан на обнаружении и нанесении на карту кабаньих городов (сердцевинных зон). Найдя город, надо пересчитать жителей.

Тогда я даже не представляла, что когда-то сама буду проводить такие учеты, заняв свое место в ряду заповедных зоологов-кабановедов.

Ванная комната

Это было еще во времена царствования на Липовой горе Большого Секача, о котором пойдет речь в следующей главе. Приехав на кордон и облачившись в высокие болотные сапоги, я отправилась на Большие Сады – мелкое озеро недалеко от кордона. От обжитого человеком места озерцо было скрыто порослью осин, зарослями ив и стеной тростника. По тростнику кабан проложил тропу, и я пошла по ней, как по коридору чужой квартиры.

Большие Сады – очень странное место. В один год тут озеро, в другой – болото, в третий – луг. Геоморфологи говорят, что когда-то очень давно здесь протекала река Ока и Большие Сады – ее старица. Но она такая древняя, что оказалась в высокой части поймы и заполняется в половодье не каждый год. В то лето, когда я впервые полезла изучать, что представляют собой Большие Сады, котловина была наполнена водой и служила местом притяжения всего живого. Кстати, «сады», как мне объяснили старожилы, – это водоем, в который «садят» рыбу. Должно быть, в прежние времена, когда весенние разливы Оки и Пры были выше, вода в Садах не переводилась.

Я шла по тропинке среди тростника, а впереди взлетали серые цапли и утки. И вдруг вышла к небольшой «комнатке», посреди которой красовалась аккуратная овальная ямка с гладкими стенками. Следы огромных копыт вокруг не оставляли сомнений, что это была грязевая ванна секача – купалка. Она подсохла и, видимо, была заброшена. Тропа шла дальше и привела меня к следующей купалке – более свежей. Когда же я оказалась у уреза воды, то обнаружила там множество свежих грязевых ванн, которые, судя по размеру следов, принадлежали все тому же секачу. Я пыталась представить, как он лежит в купалке, поджав под себя ножки, и невольно улыбалась.

Честно говоря, в реальности это оказалось еще забавнее, чем я воображала. Обнаружив подходящий субстрат – в меру сырой, в меру липкий, – вепрь вспахивает его рылом и плюхается в грязь всем своим толстым телом. Там он ворочается с боку на бок, блаженно похрюкивая, и замирает, прикрыв глаза. Увидев, как происходит кабанье купание, я впервые в полной мере поняла значение слова «нежиться».

Если грязь достаточно жидкая, то после процедуры кабан оказывается покрыт ею, как шоколадной глазурью. Даже глаза скрываются под слоем грязи, и кабану приходится хорошенько проморгаться, чтобы открыть их.

Грязевые купания в жизни кабанов трудно переоценить. Дело в том, что у этих зверей практически нет потовых желез и они легко перегреваются. Единственная возможность хорошенько остыть – искупаться. В грязевой ванне кабану удается охладить свое тело на 2 °C, а это, как пишут ученые, эффективнее, чем потоотделение (если бы оно было).

Почему же кабаны предпочитают грязь чистой воде? Вода быстро испаряется на горячем теле. А если намазаться хорошим слоем грязи, высыхание замедлится, свежесть и прохлада продлятся.

Но осенью, а то и зимой кабаны продолжают купаться. Иногда даже разбивая ради этого лед на лужах. Видимо, здесь речь идет уже о настоящих гигиенических процедурах. У кабанов нет мыла и шампуня, вместо этого они намазываются грязью, которая потом либо обтирается о растительность, либо отваливается, высыхая. Вместе с эктопаразитами и избытком кожных секретов. Когда у нас появились свои ручные кабаны, я смогла рассмотреть весь этот процесс вблизи и увидела (вернее – учуяла) действие частых купаний. У кабанов на теле множество запаховых желез, которые играют важную роль при ольфакторной (запаховой) коммуникации. Можно представить, как избыток ароматов демаскирует кабанов в среде лесных нюхачей, если даже я со своим слабым обонянием начинаю чуять их издалека. Кстати, запах кожных желез кабана довольно приятный, слегка мускусный. Когда кабаны купаются в грязи часто, по нескольку раз в день, его почти нет. Но как только с наступлением осени они начинают «мыться» реже, запах усиливается.

Есть еще пара причин, почему стоит искупаться в грязи. Считается, что, облепившись грязью, можно защититься от кровососущих насекомых. Но на практике это осуществить не так уж просто. Во-первых, грязь должна быть очень правильной консистенции. Во-вторых, надо умудриться высушить ее на себе, не обтерев о траву (или других кабанов и людей). Нашим кабанам это никогда не удавалось.