Жизнь бесконечная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Эх, все равно уж! — И, резко завернув, пустил трактор вбок по дальней, малоезженой, петляющей между лесками и болотцами дороге.

— Вот вам! — словно грозясь кому-то, перебирал рычагами Санька. — Ну и пусть… А мне-то что? Наплевать!.. Подумаешь! И всегда так! — ниже клонясь и шмыгая носом, бормотал он, не замечая дороги. — Всегда мне так, и трактор хуже, чем у всех, и в самые дальние рейсы посылают, будто я им обязанный.

А сегодня вон бригадир на разнарядке грозился, словно сердясь на кого-то:

— Я вам, товарищи механизаторы, прямо говорю, время вон какое наступает — посевная, и нам чтоб никаких левых рейсов, перекуров. Нам сейчас норму давай… Вон в городе как? Хоть семь потов с тебя, а нормы нету — ни на шаг от станка… А вы что, особенные есть какие люди? Вот прошу это к сведению…

«Ему хорошо говорить, — скривился Санька. — А мне на расстояние на такое и на ломачье ездить попробуй-ка. Ему в музей, а не в эксплуатацию… Само начальство взяло бы поработало, а потом указывало: Санька, ты такой, Санька, ты такой, Санька, делай так, не делай вот так… Возьму и уеду, — зашмыгал носом Санька. — Очень надо на поломанном ездить. Вот в соседний «Рассвет» подамся, у них новенькие «Беларуси» пришли, или на гусеничный сяду. Пускай дураков ищут… С руками в «Рассвете» заберут, у них механизаторов во как надо! Уйду!» — как о решенном, думалось Саньке, чем дальше отъезжал он, и даже сразу легче сделалось.

«Завтра же уйду, брошу этот хлам или угроблю своей рукой, пускай что хотят, то и делают… В город лучше подамся, поступлю в техникум или училище, вон Колька пишет: приезжай да приезжай, Санька. У нас, говорит, техники разной навалом, в столовой три раза кормят и одежду форменную дают… Так и пишет: «Бери у мамки на дорогу и кати ко мне — устрою».

Спохватился Санька — далеко заехал, и не видать сзади деревни. Чем дальше, тем незаметнее и вязче становится прошлогодняя колея. С каждым новым метром брызжет яростнее грязью из-под колес и громче с прицепа ропот. Оглянешься — до горизонта уходит глубокая отметина следа. На пустынных, поднявшихся опарой, рыхлых полях, как грифельком по аспидной доске, чертит тракторишко кривую жирную линию.

Поднял голову Санька и зажмурился даже: солнце, побелевшее от жара, больно бьет по глазам. За клочьями сырого, сползающего за горизонт тумана широко открываются дали в сплошной разноцветной дымке. А небо синее-пресинее и густое, хоть пригоршнями черпай. Вздохнул Санька:

— Красиво как!..

Вспомнилось ему: по бабушкиному календарю сегодня первый день весны, сегодня должны прилететь жаворонки. И кто увидит первого жаворонка, будет тому на всю жизнь счастье… Но это ерунда. Санька бабушкиным сказкам не верит.

«А все-таки, — промелькнуло у Саньки, — в другой раз я бы не вытерпел, походил бы по полю, поискал глазами в небе. Кому неохота вот так, запросто: раз — и счастье на всю жизнь…»

Жмурится Санька, чувствует, как натужно гудит, вот-вот заберется в густую грязь, засядет трактор.

Развернулся Санька по скользкой обочине и въехал по твердой, в прелой листве стежке в начинающийся лесок. Голые прутья кинулись навстречу, цепляются, дерут, как скребком, брезентовый верх.

«Вот возьму и р-раз! — сжался на сиденье Санька. — Прямо на пень! Пускай и остается здесь трактор…»

Увернулся, проехал мимо корявого, в свой рост трухляка, подмял березку, выскочил на поляну, осевшую мягко под колесами, а там снова поля, черным-черно до самого края. Перевалил Санька с бугорка в поле, впереди двое, стоят, руками размахивают, на трактор не смотрят, вроде и не слышат вовсе, заговорились.

Санька так и ахнул. Председатель и агроном. Перевернулось в нем что-то, и взгрустнул сразу. Медленно съехал с бугра и остановился, дожидаясь, когда подойдут к нему оба…

— Кудай-то, герой? — первым подошел председатель. Нацепив очки, оглядел трактор, потом Саньку, слушая, что говорит он простуженным голосом.

— На четвертое поле, говоришь? — сняв очки, остановился на нем глазами председатель. — Это куда же тебя понесло? Если не ошибаюсь, это совсем в другую сторону… Так, Григорий Иванович?

— Да, конечно, — мельком глянув, подошел к прицепу агроном.

— Ну, товарищи, — развел руками председатель. — Вчера было собрание, дали обязательство экономить горючее, ни минуты чтоб лишней. И вот тебе номера!..

— Постращайте его, Исидор Романович, постращайте! — в один голос запели тетки. — Мочи с ним нет, все седалища поотбили, каждый раз что-нибудь чудит!

— Слышь вон, что народ говорит? — укоризненно произнес председатель. — Ох, Александр, будет у нас с тобой серьезный разговор… Ты вот что, давай-ка заскочи после работы ко мне…

И махнул рукой:

— Поезжай! И помни, Александр, от того, как вывезем удобрения, так и пахоту начинать. Все от нас самих зависит.

Отошел от трактора, сразу позабыв про Саньку, стал записывать что-то в блокнот.

Санька сидел молча, усмехался про себя загадочно, агронома поджидал. Тот, худой, выше председателя в полтора раза, в балахоне до пят и фуфайке под низом, как на зиму куда собрался, беседует с тетками, мнет пальцами в костистых суставах навоз. И в щепоть возьмет, и к глазам поднесет.

— Вот черт сухопарый! — почти в открытую злорадствовал Санька. — К носу лучше…

Наконец, бросив щепоть обратно, на ходу протирая пальцы балахоном, агроном пошел следом за председателем. И скрылись в леске, будто их и не было.

— Да-а!.. — раздумчиво покачал головой Санька. — Нет чтоб попозже мне, одно к одному…

Опять покатил, теперь уже через поле, напрямик к дороге.