Жизнь бесконечная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А со двора надсадно, в два голоса, вот-вот надорвутся, орут тетки.

— Са-а-нька!..

— Слышь, Тась — торопливо бормочет он. — Пойдем вечером в кино?

— Может и пойдем, — спрятав за спину руки, отворачивается Тася.

— Нет, вправду, пойдешь?

— Ну, может, и да…

— Я зайду тогда?..

— Ну, заходи, — это уже из сеней говорит Тася и дверью хлопает.

Санька глядит некоторое время по сторонам и хочет идти к трактору, но передумывает, направляется в другую сторону… «Подождут, — кривит губы Санька. — Спешить некуда, все равно скоро отсюда — фьють!»

Побродив за воротами, сел на пенек погреться. Часов у него нет, солнце поднялось высоко, жарит вовсю, наверное, около двенадцати. Вспоминает, дома его ждут в двенадцать обедать, мать говорила, блины чтоб горячие… «Ну и пусть, подождут, нужны они, блины!»

«И дед ждет, — спохватился Санька. — Как он там — грибов, небось, полную корзинку набрал, до дому самому не донести. Умора!..»

«И председатель ждет! — перечислил в уме Санька. — И бригадир… И все ждут, потому что пахота скоро…»

«А в клубе, верно Таська сказала, играть некому будет, попробуйте-ка, как он, Санька, на баяне!..»

— Во как! — вскакивает Санька. — Попробуйте-ка все без меня!..

И краска гордости заливает щеки Саньки.

— Ладно уж, так и быть! — снисходительно бормочет он. — Ругайте Саньку, а куда вам без него!..

Обратный путь проделал Санька на скорости, выжал все из трактора.

Возле осинника остановился покликать деда. Нету нигде, не видно его ни на дороге, ни в леске. Походил Санька, пошуршал листвой. Дед как сквозь землю провалился. Прокашлялся Санька и обе руки ко рту:

— Дед!.. Дед Кондра-ат!..

Стегануло по кустам пастушьим бичом это и пошло перекликаться по лесу. Нырнул Санька в осинник, где погуще, и гаркнул напоследок что было мочи…

Нет нигде деда.

«По дороге, небось, встречу, — думал Санька, возвращаясь к трактору. — Далеко не уйдет».

Вышел он на поле, а из-под ног его вжик — и прямо перед Санькой вспорхнул, как подброшенный, серенький комочек. Вскочил Санька на кочку и, запрокинув голову, проводил глазами уменьшающуюся точку, пока совсем не исчезла. И сверху — не то чириканье, не то молоко о подойник ударило тоненькой звонкой струйкой…

— Жаворонок! — ахнул Санька и долго, пока не заболела голова, смотрел вверх, выискивая птицу.

Весь остаток дороги насвистывал Санька и неприятности свои позабыл. Отчего — и разбираться не стал. Может, солнце припекло, разогрело приятно спину и бока, может, пахнуло на него с полей удивительной свежестью и ароматом, а может, оттого, что случилось все это в самую жавороночью пору.

Яшка

Яшка не помнил родителей, с детства он видел одну бабку. Третьим в их доме проживал хроменький старичок — домовой. Хроменький оттого, что бабка однажды «сплошала» и пустила в подпечье, где жил домовой, кур во главе с горластым, бойцовым петухом. Он-то исклевал и покалечил старичка. За что домовой крепко обиделся на бабку. При встречах с ней зыркал глазом. А как-то раз она поклонилась ему обычно: «Здравствуй, батюшко!» Он остановился, поглядел и, пальцем погрозив сердито, заковылял в подпечье.

Яшка не раз слышал, как металась и стонала во сне бабка. Проснувшись и сев на кровати, объясняла шепотом Яшке: «Вот только был. Домовой. Истоптал всю, окаянный…» На ее вопрос: «На добро аль на худо?» — повел рукой: «На добро-о!»

— Ну спасибо ему, спасибо, — мелко крестилась она.

Яшке домовой не кажется, потому что на него не в обиде и малых он не трогает. Так говорила бабка Пелагея Макаровна.