— Папка, я не одна, — после первых объяснений и поцелуев опустила руки дочь, разыскивая кого-то глазами в толпе. — Вот, знакомьтесь!
Из-за спины Арсена Лукича вывернулся донельзя тощий, кадыкастый парень в потертой железнодорожной фуражке и с каким-то куцым обрывком галстука на шее. Арсен Лукич подержал в руке его ладонь и в суматохе тут же забыл имя.
В дороге нервозная обстановка несколько улеглась, Арсен Лукич выслушал краткий доклад дочери о своем житье-бытье, оценивающе посматривая на молчаливого зятя. «Экий спортсмен вымахал… Вроде бы серьезный мужчина, худой что-то уж чересчур… Ничего, откормим», — твердо сказал себе Арсен Лукич и пожалел, что из-за своей безалаберности не держит скотину. «Как хорошо бы свежинки сейчас или дичь какую-нибудь на закуску, но ладно, что-нибудь придумаем…»
Дома Арсен Лукич окончательно пришел в себя. Посматривая подобревшими глазами на дочь, хлопотавшую возле стола, затевал издалека глубокомысленный разговор с зятем.
— Я вот, например, живу не очень показательно, это заметно… В свою очередь я, как технический специалист, имею весь необходимый инструмент для дополнительных занятий…
— А вы кофе мокко пили? — поморщив лоб, ни с того ни с сего вдруг спросил зять.
— Ко?.. — споткнулся Арсен Лукич. «Ишь, куда закидывает. Думает, раз в деревне живем, то и… — промелькнуло у него в голове. — Может, инженер какой или что? Кто их нынче разберет». Но в подробности вдаваться не стал. Добродушно пояснил, затрудняясь в наименовании.
— Я, молодой человек, в своей жизни чего только не употреблял, вплоть до… коньяка.
— С резьбой? — кисло улыбнулся половиной лица тот.
— А… ха, ха, — с готовностью подхватил Арсен Лукич, радуясь, что натянутость между ними проходит. — Ну, давайте тогда по второй, что ли? Хватит, Вера, тебе волноваться, садись… Ну, за приезд в общем-то!..
Зятя, оказывается, дочь называла Титком — это Арсен Лукич сообразил уже на третий день после приезда, когда начали опохмеляться, а до того все с уст не сходило: зятек да зятек… «Еще обидится, — досадовал на свою неосмотрительность Арсен Лукич. — Все же имя-отчество в наличии есть». Но, судя по поведению, зять не был в обиде, и Арсен Лукич успокоился.
Между тем сроки поджимали, нужно было ехать в райцентр не мешкая. И Арсен Лукич, оставив молодых одних, потихоньку удалился в совхозную мастерскую заканчивать работу с отмычкой.
— Папаш, а папаш! — зять догонял его на полдороге, громко икая и запинаясь ногами за кочки, поравнявшись, зашагал рядом, долговязый, как журавль, размахивая по сторонам длинными мосластыми руками и прерывисто дыша. — Вы, папаш, неужто и по сейфам ладите? Разрешите взглянуть… Во даете, ну, даете, — все удивлялся Титок, поворачивая в руках отмычку в виде стального прутика с хитрыми загогулинами на конце. — Ну, дотошный вы мужик, ей-богу. И вправду, рот разинешь… Вы бы, папаша, взяли меня с собой, а? Хоть одним глазком глянуть. Ее-богу!
Арсен Лукич поупирался для вида и согласился.
В город попали с рассветом, на совхозной машине. День намечался какой-то чахлый, мглистый: зябко, не по-летнему бодрил колючий ветерок, заставляя Титка ежиться и плотнее нахлобучивать железнодорожную фуражку. В райотдел идти было еще рано, и Арсен Лукич повел Титка на базар. Еле дождались открытия пельменной, забежали погреться. Как раз в это время привезли две бочки с пивом, Арсен Лукич и Титок заторопились помогать дюжей буфетчице…
— Вот выпьем, и — ша! — рассуждал спустя некоторое время Арсен Лукич, сидя за отдаленным угловым столиком и подсыпая соль в кружку. — Я, например, с милицией лишних дел иметь не желаю. Принципиально.
— Это вы точно, папаш, — согласно поддакивал Титок, прихлебывая мелкими глотками пиво. — Как говорится: и советую, и не рекомендую… А что, там и нарядик вам в бухгалтерию, наверное, выпишут, а?
— Может, и выпишут, — рассеянно отвечал Арсен Лукич, занятый своими мыслями. — Может, и не выпишут.
— Интересно, по какой у них там системе платят?.. А что, папаш, как премируют, а? — не отставал Титок. — Путевку если, допустим, оформят в Крым или куда? Вот будет делов!
— Может, и не оформят… Стоп! В каком ухе звенит?
— В левом, папаша.
— Угадал, ишь…
— А если ничего не выйдет? Ну… ошибка в расчете — тогда что?
— Выйдет! — пристукнул кулаком по столу Арсен Лукич, сверкнув, глазом на Титка, не подозревавшего, что он затронул сейчас самую больную струну. — У меня все выйдет. Не зря инструмент держим.
Постепенно народу набилось не передохнуть, хоть топор вешай от табачного дыма и веселых запанибратских речей вокруг.
— Я, например, за что тебя уважаю? За твою худобу, — гудел свое Арсен Лукич, расплескивая из кружки пиво и не замечая, что Титок куда-то исчез. — Да, это так! Иной надуется, посмотришь, пузырь пузырем, мозоль выкатит и пошел качать свои права. Какие такие, я спрашиваю? Кто имеет право мне указывать? — И сам себе отвечал: — Вот то-то и оно!
Титок вернулся не скоро, с улыбкой до ушей, растормошил нахохленного Арсена Лукича.
— Кончайте балдеть, папаш… А я тут с буфетчицей тары-бары развел — ну, умрешь!.. — и осекся, гулко стукнул бутылкой о стол…
— Нет, я пойду, — начал вырываться вскоре из рук Титка Арсен Лукич. — Я сказал, и — ша! Я кому говорю… Меня ждут. Весь народ ждет… Меня, может, корреспонденты ждут. Ты можешь это понять или нет?
— Не шебуршите, папаш, — крепко держал его за ворот пиджака Титок. — А то я вас тоже заодно могу приголубить.