Жизнь бесконечная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А… что делать? — быстро пришел в себя Дмитрий Павлович. — Я ведь на службе, друзья. Ревизор я, понимаете… по профсоюзной линии.

— Все делать. Ничего не будешь делать. Руководить будешь…

Но Дмитрий Павлович повидал на своем веку достаточно всякого рода предприимчивых людей и твердо знал, что в чужой карман они не переложат, поэтому вполне резонно засомневался…

— Двести аванс иметь будешь.

— Двести пятьдесят.

— А… бери, режь. На работу выйдешь — получишь… Держи! — И они хлопнули с размаху по рукам…

На другой день раным-рано Дмитрий Павлович спешно отбыл на станцию и оттуда домой, чтобы взять отпуск без содержания и на сорок первом году жизни стать сезонным рабочим, чтобы принять посильное участие в подъеме благосостояния деревни.

Тетка Ульяна варила самогон и вышептывала детей от родимчика, потому у нее на подворье и дома всегда толкался народ. Первое время Дмитрий Павлович стеснялся расспросов. Свое перевоплощение объяснял по-разному, намекал на шефскую помощь селу, что его, дескать, откомандировали от учреждения. Бабы сочувственно слушали, кивали, но, догадывался Дмитрий Павлович, у них сложилась определенно своя точка зрения, которую выяснил ненароком в разговоре с Ульяной, что, мол, «трудно прожить в городе семейному — небось, и алименты есть?». Он сдался, в конце концов признав, что есть, да… да, пусть будет по-ихнему, тем более что у него появились совершенно другие заботы…

Приснился странный, предутренний сон, словно бы он где-то на другой планете, путешествует в собственном автомобиле. При это настолько отчетливо запали в память литые, бронзовые стволы неких полуфантастических деревьев с электрически-ярким закатом меж ними, на фоне которого металась, распластав крылья, большая взъерошенная птица, что, проснувшись, долго не мог прийти в себя, с ужасом думал, что подобные цветные сны он видел перед тем, как попасть в больницу… После некоторых колебаний обратился за советом к хозяйке.

— Скажи, Ульяна Тимофеевна, — начал он издалека, не решаясь сразу приступить к теме. — Что твои постояльцы, неплохие вроде люди?

— Правда твоя, правда, — отвечала Ульяна, шмыгая беспрестанно красным мокрым носиком, что загибался у нее ненатурально куда-то вбок. — Такие уж славные, такие мастеровитые, что и сказать не могу… Старший — тот, Солидол Кузьмич, такой разумный, такой степенистый… А уж Томатка, как сын родной, все поколет, порубит во дворе и в поленницу уж сложит. Пользуйся, мол, тетка Ульяна, у меня у самого, мол, бабушка осталась в расчудесной стороне…

— Гм… ну, а насчет этого как… самогона, не притесняют?

— Кто притеснит, коли я осталась вдовою, без хозяина, без подворья, ни козы, ни куренка в избе, а сил нету робить… Изробилась в колхозе досыта, а в совхоз не хожу… Не хожу, родимый, хоть и директор Пал Палыч ругается и кары разные сулит…

— Что… а шептанья твои… сама придумываешь или как?

— Что ты… С моей-то головой. Матка сказывала, а той бабушка передала. Пользую, конечно, помаленьку. Людям помогаю, и самой радостно…

— А против нервов… заболеваний то есть… средств не знаешь?

— Не знаю, батюшка, что ты… Матка моя знала, покойница, все знала: и грыжу лечила, и от падучей… А я нет, не удосужил бог…

Но прошел день, другой, и Дмитрий Павлович вообще перестал видеть сны…

Возвращался он с заходом солнца, едва сбрасывал одежду, падал на кровать и засыпал. Назавтра в шесть бригадир Солидол Кузьмич дребезжал скверным козлетоном: «Па-а-дъем!» — и бесцеремонно дергал за ногу. После завтрака он брал совковую, выщербленную по краям лопату с длинной отполированной ручкой и занимал свой пост у растворомешалки. Стоя по колено в чавкающей, грязной жиже, швырял раствор в бездонное жерло машины, которая с противным жужжанием вращалась и требовала новых и новых порций, так как с объекта доносилось нетерпеливое «эге-гей!», и Дмитрий Павлович мчался включать насос, подавать готовую продукцию на второй этаж дома, где орудовала с мастерками в руках бригада.

«Не спеши, не спеши, друг, — заметил ему как-то мимоходом Томат, азартно поблескивая синеватыми белками глаз, — машину сломаешь — хана нам». Дмитрий Павлович что-то буркнул со злостью в ответ, и, как накаркал юный ассириец, насос вскоре отказал. Его напарники ковырялись в моторе, а Дмитрий Павлович упал навзничь в траву, раскинул руки, с тоской думал — а не бросить ли все к едреной фене, пока «дети природы» не вытянули из него изнурительной, потогонной работой последние жилы? Но в подкладке его пиджака были надежно зашиты деньги — аванс, выданный бригадиром, а в недалеком будущем светила возможность получить остальную сумму, что равнялась примерно трем его месячным окладам.

Дмитрий Павлович окончательно упал духом, когда бригадир распорядился таскать раствор ведрами — это на второй-то этаж!..

Призвав на помощь свою техническую эрудицию, он без труда отыскал причину неисправности насоса: вылетел подшипник. Не поленился, отыскал его в грязи, протер насухо и опять поставил, мотор весело зажужжал…

— Грамотный человек, — похвалил его за ужином Солидол Кузьмич. — Начальником будешь… завхозом у нас.

«Вот вам», — сложил мысленно известную фигуру Дмитрий Павлович, у которого зароились в голове свои, не предвиденные им раньше соображения и планы…

— Скажи, Кузьмич, — как бы невзначай поинтересовался он у бригадира. — Как ты договора заключаешь? Ну… в юридическом смысле, я имею в виду…

— С директором хорошо говорить будешь — хороший договор будет, — уклончиво отвечал тот. — Плохо говорить будешь — плохой…

— Послушай-ка, Тимофеевна, — подсел он в другой раз на крылечко к хозяйке, которая поздним вечером потрошила курицу. — Эти твои ребята… Дорого небось обходятся совхозу?

— И то… правда твоя. Правда, — сморщила лицо Ульяна, отчего губы у нее поджались в ниточку и сделались похожими на букву «П». Таинственно оглянувшись на дверь, зашептала ему под самое ухо, обдавая скоромными запахами изо рта. — Томатка… который день по курице невесть откуда тащит… А Солидолка, до тебя еще, огурцов цельный подол где-то заохапил…

— Да не о том… совхозу, я имею в виду, дорого они обходятся… в смысле доплаты?

— Пс! — воткнула палец в рот Ульяна… Зыркнув глазами на сторону, теснее приложилась к уху собеседника. — Лопатой денежки из казны гребут. Своим, совхозным, дуля — во! То есть им по расценкам, а пришлым все приятные удовольствия. Как они, вишь, в сроки укладываются и приварок от них всегда…