— Нет, Иван Демьяныч. Гипертония.
— А, да, — согласился Колобок и, как-то незаметно проводя у рта рукавом, опрокинул содержимое по назначению. Церемониал был соблюден.
— Я, думаете, чего к вам езжу? — привстал Колобок, возвращая рюмку на место. — Я, может, во всей деревне Петра Гаврилыча, да Степана Палыча, ну, Дмитрия Иваныча, да вас… во всей деревне уважаю… Дай, думаю, к вам сегодня заеду, раз обещался.
В душе я был польщен.
Согласитесь, не часто приходится слышать похвалы в свой адрес, да еще из уст такого замечательного человека, как Иван Демьяныч Проклов.
— Ну, полно вам, Иван Демьяныч, — как можно натуральнее поморщился я. — Спасибо, я помню, обещались на линей поохотиться…
— Лини что, пустяковая рыба. Я вам такую сегодня укажу.
Пришлось налить вторую.
— По холодку-то пропустите, Иван Демьяныч.
— Не худо бы и вам, не куда-нибудь, в сырые места едем, — наставительно заметил Колобок, — гипертонии спирт не вреден.
— Пожалуй, — согласился я и принес себе тертой редьки с хреном. Колобок пил натощак, закуски не принимал. Я налил, и мы выпили. Колобок замотал головой и покраснел. Жесты его стали разнообразны и несдержанны…
Он вскочил и начал в кулак ловить по комнате овода, севшего было ему на нос.
— А скажите, Иван Демьяныч, — решился я задать вопрос, занимавший меня давно. — Не в обиду, конечно. За что вас Колобком зовут?
Иван Демьяныч поймал овода и брезгливо, двумя пальцами, раздавил.
— Вредная вещь, — пробормотал он, снова усаживаясь на лавку.
— Нет, все-таки, Иван Демьяныч? — не отступал я.
— Я вам на этот вопрос вот что скажу, — щелкнул вставными зубами с мимолетной улыбкой Колобок и тотчас же посерьезнел лицом. — Жизнь моя была очень трудная. Как родился я да сколько переработал работ, не стану вам рассказывать. А скажу одно, смешно даже вспомнить, я ведь три класса всего кончал. Да… А к наукам очень имел желание приохотиться. Походил я в четвертый класс, была у нас семилетняя школа в деревне. Виктор… Виктор, забыл… Семеныч, кажется, вел, очень способный человек. Вы не знаете. Погиб он в войну. Да… Походил я месяц, от мамани да тяти тайком, очень серьезные были люди, староверы… Мда… и через месяц забил всех в группе. Виктор Семенович начал мне книжки приносить для чтения, да как узнали маманя и тятя… Смех, что было… Портки этим самым местом обагрились кровью. Да…
В наше время неучем быть, сами знаете как. И на смех поднять могут. А я терпел тогда, в ту пору еще можно было, до тридцати годов весь район объездил. Вы не знаете даже. К разным профессиям себя приучал. Столярным делом увлекался, нет, не пошло… Труд земледельца был мне в тягость, это я вам прямо скажу. С артелями разными ходил… А маманя с папаней проклятиями стали запугивать… Вернулся я домой, не придумав ничего и не найдя подходящего занятия, да и осел в Малиновке… И прозвали меня Колобком. А оттого, что душе моей не пришлось сделать открытия на земле, ударился я в рыбную ловлю, — при ней хоть можно размышлять и думать. А размышляю я вот о чем. Взять, например, баб. Какая б она грамотная ни была, за ней контроль нужен. С простых тем более спросу нет. А на бабах-то, как и на тракторах, колхоз держится.
Мужик полежал — ногу отлежал и пошел опохмеляться или в другие места. А баба работает. И вот решил я придумать машину, чтоб контроль за ними установить, конструкции чтоб простой и следила за ними. За бабой если следить, она многое может…
Здесь Колобок сделал паузу, переводя дух, и продолжил.
— Иль другое взять… Бригадир-то наш ворует!..
Этой сакраментальной фразой он оперировал в каждом нашем разговоре. Мне надоело частое ее повторение, и однажды я ему заметил, отчего бы, раз он имеет улики, не заявить об этом честно на общем собрании и не маяться…
— Так-то оно так, — почесав за ухом, согласился Колобок. — Да оно как-то все не того. Родня он мне вроде доводится. Зять.
И теперь произнесение им этой фразы настроило меня на веселый лад.
— Да, — не обратил внимания на мою усмешку Колобок или не удосужился обратить. — Еду я к вам сегодня. А он навстречу мне и полмешка несет… С зерном. Откуда, спрашивается? Ясно, украл. Остановил я его, отобрал… Вон у вас стоит, — махнул рукой Колобок в сени. — Бесстыжие его глаза. Так по мешку все — и что же получится? Колхоз весь растащат…
Вот я и думаю, как бы машину такую изобрести. Чтоб контролировала всех. С пультом управления в конторе. Ей-богу, не вру… Да что думы мои? Так и всю жизнь продумаешь. Пора и за дело браться… Как вы полагаете? Я вам одному решаю открыть. Очень мне важно знать ваше мнение…
— Да помилуйте, Иван Демьяныч, — стараясь говорить как можно серьезнее, отвечал я ему. — В сущности, зачем вам это… Ну, конечно, если чувствуете в себе силы, общий план имеете перед глазами… По-моему, тут целому исследовательскому коллективу не по плечу…
— Так-то оно так, — тяжело вздохнув, заметил Колобок. — Только предопределение к этому имею… И заинтересованность. Правда инструмента мало… Я тут к некоторым умным людям собираюсь обратиться. Мне бы только общую идею с места сдвинуть. Иначе мне нельзя. Заклюют…
— Что-то непонятно, Иван Демьяныч…
— Что ж тут непонятного? — помолчав, со странной усмешкой на лице продолжал Колобок. — Я вам расскажу следующее. Если разобраться и взять в целом по деревне… Мое хозяйство выглядит не самым наилучшим образом. Даже наоборот… Я уже говорил вам, что дипломов и образования не имею… Воровать тоже не приучен с детства… Мда… А как посмотришь теперь кругом, везде в каждом роду ученые, по городам разные заведения окончили. А которые и родителей своих в города позабирали. Так скоро Малиновка и опустеет. Выходит, мне и оставаться одному придется… Теперь другое, если разобраться. У каждого мотоцикл, не то и машина имеется, не говоря уже о телевизорах и прочих мелких вещах. А у меня «Старт», правда, есть, но тот, сами понимаете, какая эта марка?.. Так… Пхе! Первого выпуска… Вы не подумайте чего или как, — словно спохватившись, глянул на меня Колобок. — Мне больше других совсем не надо… Только бы не отставать от людей… Как у людей, так и у меня. Чтоб не было зазорно. А поскольку я обделенный образованием и воровать не умею, значит, мне и обстановка приличная не требуется, и машина, да?.. Езди на этом драндулете… Я вам одному, по-дружески, как ученому человеку, душевные движения… Не подумайте чего или как…