Жизнь бесконечная: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нет, нет, ничего, — спохватившись, кивает головой Тома. Она вспоминает, что Гончарова эта — самая, пожалуй, аккуратная читательница библиотеки и… незаметная. Как-то все время вне поля зрения библиотекаря. Книги зато выбирает — позавидуешь ее кругозору. Данте, Рокуэлл Кент, «Лаокоон», два тома Маркса, последние номера журнала «Новый мир», «Звезда», «Наш современник» — отмечает у себя в формуляре Тома. Приятное, конечно, исключение.

Вручая книги, она еще раз поднимает глаза, улыбается старушке:

— Пожалуйста, Ираида Семеновна…

— Спасибо, — с невозмутимым выражением благодарит та, семенит к двери. В памяти у Томы остается немного усталое лицо с прилизанными седыми висками, жиденький узел волос на затылке, сложенные в трубочку губы…

За делами Тома все забывает. Очередь растет. Ей на помощь приходит заведующая Алевтина Петровна. Вдвоем они постепенно освобождают помещение от посетителей. И вот уже очередной рабочий день окончен. Тома свертывает в трубку лист ватмана, кладет в хозяйственную сумку найденные ею материалы о Рубцове. Не успеет сегодня. Придется доделать дома…

«Да чуть не забыла! — останавливается в дверях Тома. — Платонова надо взять почитать. Ида Павловна спросит при встрече, буду ушами хлопать, как дура какая…»

Наконец она вручает сторожихе тете Паше ключ и идет к трамвайной остановке…

В общежитии подружки по комнате собираются на дискотеку.

— Маруська, а мы тебя ждем-пождем, — встречает ее томным возгласом длинноногая, как с рекламной открытки, блондинка, проводница Вера. Она всех своих соседок зовет почему-то Маруськами. Вкусно затягиваясь длинной сигаретой, Вера сидит на подоконнике в своей любимой ночной сорочке с кружевами.

— Мы все. Мы готовы! — отрывается от зеркала вторая, самая старшая из них, рыженькая повариха Нюша. — Одолжи, Тома, твой крем. Да побыстрее сама. Поешь и пойдем.

— Ой, нет, девочки, сегодня не могу, — снимает и аккуратно ставит у дверей босоножки Тома. — Хоть убейте, не могу. Стенд делаю…

— Ну вот, — ворчит Нюша. — Придумала, тоже мне, стенд какой-то.

— Вечно у тебя фокусы, — щелчком отправив за окно сигарету, встает одеваться Вера.

— Твоей работе позавидуешь, Томка. Чисто, прилично… Выписывай потихоньку книжечки. А ты еще на дом что-то берешь, тебе за это платят, что ли? Чудачка…

— Ой, девочки, вы понимаете… — смущенно отбивается Тома. — Я уж лучше сегодня закончу…

Проводив девчат, Тома ужинает и принимается за работу. Время летит незаметно. На часах полпервого, когда она отрывается от стола. Свернув расписанный и разрисованный виньетками лист, Тома ставит его в угол, достает из сумочки и включает свой «Этюд». Она всегда слушает транзистор перед сном. Ловит классическую музыку. Жаль только, что ничего в этой самой музыке не понимает. Медведь ей на ухо наступил, что ли? Другие разбираются и даже любят всерьез, а она нет. Тома несколько раз ходила в филармонию на концерты и ничегошеньки, буквально ничего не поняла. Кругом сидят старушки и девушки ее лет, закрыв глаза и уйдя в кресло с таким выражением, будто конфетку сосут. А она еле дожидается конца, скучно. Противно даже за себя становится. Честное слово! Пробовала вызывать в памяти какие-то образы по совету Иды Павловны, ничего не получалось. Один звон стоит в ушах…

«Все равно буду слушать, — думает Тома. — Может, привыкну. Если транзистор регулярно включать…»

— По просьбе бригадира животноводческого хозяйства, — где-то на волне «Маяка» останавливает стрелку Тома, — передаем монолог и арию Канио из оперы Леонкавалло «Паяцы».

Хлынули звуки. «Вот сейчас что-нибудь такое… Опять не пойму, — насторожилась, подпирает кулачками щеки Тома. — Опера… Трудно их слушать…»

— Смейся, паяц, над разбитой любэвью! — выводит мягкий мужской баритон. — Смейся и плачь ты над горем свои-им…

«Это как песня и понятно, — внимательно ловит каждое слово Тома. — Вот артист почему-то кривляется. А так — слушать можно. Бывает и хуже…»

— К нам обратилась знатная доярка… с просьбой передать свое любимое произведение, — бодро потрескивая, вещает приемник. — Первую часть симфонии соль минор…

«Вот даже доярка, — совсем огорчается Тома. — А я?..» На всякий случай закрывает глаза и старается припомнить впечатления сегодняшнего дня или что-нибудь хорошее. Ну, скажем, свои мечты о будущей семейной жизни, о человеке, которого она еще не встретила, но обязательно встретит…

Возвышенного настроения не получается. Под тихие, мелодические звуки, льющиеся из приемника, неудержимо потянуло ко сну… «Всегда так, — зевая в ладошку, расстроенно моргает Тома. — Нет у меня, наверное, никакого слуха и… вкуса. — Выключив приемник, идет в постель. — Придется записаться в университет культуры на искусствоведческий факультет, — последнее, что приходит ей в голову. — Кажется, еще идет набор…» Она уже не слышит, как вернулись девчонки. Спит Тома…

В субботу по договоренности с местным отделением Союза писателей в библиотеке состоялась читательская конференция по книге молодого автора. Кроме пенсионеров пришли несколько товарищей из Союза писателей и группа молодых людей, наверное друзей автора. Сам он, тоже их ровесник, запинаясь и теребя лацканы пиджака, рассказывал о своем творчестве. Как он всю свою сознательную жизнь, по его словам, «коллекционирует исконные незатертые слова». И показал толстую общую тетрадь с записями. Ему похлопали. Потом он прочитал главу из повести, где рассказывалось о том, как немолодой уже геолог, начальник партии, оставил столицу и жену ради юной таежной охотницы, встреченной им в экзотических дебрях, и остался с ней жить в скромном бревенчатом домике. Повесть так и называлась — «Девушка из тайги». Друзья шумно зааплодировали… Но живого, интересного разговора не получилось. Да и книжка слабовата. Вторая у него или даже первая. В общем, прошло комом. «А ведь опять-таки она сама виновата». Грустно сидит Тома и смотрит перед собой нахохлившись, пользуясь короткой паузой в работе. Уныло обводит влажными глазами привычную обстановку библиотеки: шкафы, стеллажи, портреты, стенд, словно видит их впервые. Скучно Томе… Не глядя, берет она и вписывает в карточку книги очередного читателя…

Алевтина Петровна ее похвалила: инициативу, говорит, проявляешь. Какая же тут инициатива?.. Она и сама не знает, как все вышло… Думала, что книжка хорошая, все девчонки в общежитии хвалили, а когда разобрались, то оказалось слабая. Советоваться бы надо в таких случаях с кем-то… Но не станешь же Иду Павловну по всяким мелочам отвлекать. Умным людям не до нее… своих забот полно… Ида Павловна говорит, что «жить нечем», а у самой поклонников!.. Один даже, девчонки говорили, заслуженный артист…

— Простите, милая, вы, кажется, увлекаетесь творчеством Рубцова? — выводит ее из задумчивости тихий голос. Тома отрывается от формуляра, поправляет локон, упавший ей на глаза, поднимает голову. Перед ней стоит та «нетипичная» старушка. В упор, пристально смотрит она на Тому и, кажется, с интересом.

— Да, — едва заметно кивает Тома…

— Вот видите, — радуется чему-то старушка, доставая из ридикюля носовой платок и шумно сморкаясь в него. — Мой сын тоже… Я ваш стенд сегодня смотрела, очень с душой оформлен…

— Ну, что вы, — краснеет Тома. — Обычная поделка… Если хотите, — чуть не срывается с места Тома, с благодарностью глядя на старушку. — Я вам принесу… У нас два его сборника…