— Не чаще, — подтвердила она.
— Может он в другие разы просто не в вашу смену попадает.
— Не может! — помотала кассирша головой. — Он сам говорил, что раз в месяц у нас в Орле бывает по работе. Делает дела и на следующий день уезжает к себе. Это я хорошо запомнила…
— То есть, он приехал накануне? Двадцать девятого? — уточнил я.
— Ну да… — подтвердила женщина. — Я же так и сказала.
— Понятно… — пробормотал я, записав это в блокнот.
Странно… Последнее убийство было в ночь на тридцатого апреля. Следующее будет девятого мая — это я точно знаю. Не сходится… Или девятого будет не наш маньяк, и менты через десять лет, разбирая его «подвиги», просто повесят один из висяков на него, для красивой отчётности… Или всё же он, но сбился с привычного графика из-за праздников. Приехал в город на празднование Дня Победы, например, посмотреть салют, и совместил, тварь, приятное с приятным… Может и так…
— Раз в месяц… — задумчиво повторил я.
— А что? — кассирша заметно занервничала. — Вы всё же думаете, это он? Такой интеллигентный мужчина… И вежливый всегда, — повторила она.
— Может, он, а может, нет, — осторожно ответил я. — Проверить нужно. Интересно другое — кем он работает, если ездит в областной центр раз в месяц и именно в конце месяца? — глянул я на неё.
— Так понятно кем, — усмехнулась тётушка, клюнув на мою очередную подсказку.
— Да? — удивился я. — И кем же?
— Снабженец, скорее всего. У нас такие часто мотаются. Бумаги подписать, лимиты выбить, запчасти к тракторам, удобрения, доски, гвозди… Да что угодно! Без областной подписи районное предприятие ни чихнуть, ни пёрднуть…
— Хм… Интересно… Вам бы в милиции работать, — похвалил я заметно смутившуюся женщину…
Всё верно — кассирша размышляет здраво… Если бы тогда, в моём прошлом, в восьмидесятом, оперативники уделили чуточку больше времени этому делу, прошлись по вокзалу, опросили свидетелей и работников, а не повесили убийство на первого попавшегося алкаша, они вполне могли узнать то же, что узнал сейчас я. Да, не так быстро, но всё же…
Ничего сложного здесь не было. Убийца приезжает в город по работе в конце каждого месяца, на последней электричке — это примерно между десятью и одиннадцатью вечера. Утром бежит по делам, а в обед или вечером следующего дня едет обратно к себе в область.
Он вежливый, неприметный, всем нравится, конфетки раздаёт. Гостиницы в СССР в это время — дефицит, значит, он ночует либо у знакомых, либо в какой-нибудь служебной общаге.
Иногда он провожает девушку с поезда и делает своё дело. Занимается этим очень давно, раз умудрился набить руку, без подсказок знает здешние леса, не попадается и практически не оставляет улик… Не год и не два. Гораздо дольше, чем об этом будет указано в его деле… Дерьмо!
— Спасибо, — поблагодарил я работницу кассы. — Мне нужно ваше имя, фамилия, адрес и телефон, если мне понадобится ещё какая-то информация…
— Да, конечно… — пытаясь помочь, с готовностью закивала женщина, поёрзав на стуле…
Через двадцать минут я уже возвращался к лесополосе с исписанными страницами блокнота и ощущением, что сейчас либо наконец сдвину это дело с мёртвой точки, либо меня отправят прочёсывать кусты до самой пенсии…
Место преступления к этому времени уже выглядело иначе — тело увезли, вещи упаковали, понятых отпустили, а между деревьями остались только вытоптанная земля, провисшая бечёвка оцепления, пара постовых и злые, усталые оперативники.
Следователь сидел на переднем сиденье «бобика» со своей верной папкой-планшетом на коленях, дописывая протокол, а усатый опер курил рядом, поставив ногу на колесо УАЗика и хмуро глядя в сторону деревьев, будто надеялся, что убийца сам выйдет из кустов и извинится за доставленные неудобства…
— Разрешите? — подойдя к сотрудникам и достав из кармана блокнот, произнёс я.
— Что опять, Соколов? — поморщился следователь, оторвав взгляд от планшета. — Кольцо нашёл?
— Нет, — покачал я головой. — Я с сотрудницей железнодорожной кассы говорил. Она видела подозрительного мужика…
— Ты был на вокзале? — удивился следователь. — Зачем? Кто тебя туда посылал?
— Погоди, Саныч… — одёрнул коллегу оперативник, кинув на землю окурок папиросы и затушив его носком ботинка. — Подозрительного чем?
— Регулярно бывает на вокзале. Стабильно раз в месяц, в конце месяца, — принялся перечислять я, раскрыв блокнот и зачитывая с него отрывки. — Двадцать девятого, тридцатого, иногда тридцать первого. Приезжает последней электричкой. Вежливый, неприметный, лет сорока, интеллигентного вида. Часто разговаривает с женщинами, легко заводит знакомства. Берёт билеты в одно направление…
— Это всё хорошо, но ты только что описал самого обычного работягу, Соколов, — поморщился оперативник. — Подозрителен он чем?