— Нет, двадцать девятого не моя смена была…
— А тридцатого?
— Работала! — закивала женщина. — Ужас какой… Она ведь молодая совсем была…
— Угу… Скажите, — начал я издалека. — Не видели никого подозрительного?
— Кого? — нахмурилась женщина.
— Мужчину, — задумчиво побарабанил я подушечками пальцев по деревянной стойке. — Самый обычный, путешествует один. Неприметный, ничем не выделяющийся от остальных пассажиров, но появляется здесь регулярно. Приезжает из области, или наоборот, покупает билет в какой-то небольшой город… — я ненадолго замолчал, раздумывая, что ещё можно сказать, не сболтнув лишнего. — Похож на работника умственного труда, на интеллигента, а не на работягу. Возможно, носит очки, шляпу, недорогой костюм…
— Да нет вроде… — неуверенно покачала головой кассирша. — Не припомню таких…
Дерьмо!
— Давайте ещё раз, — не стал сдаваться я после первой неудачи. — Мужчина лет сорока. Возможно, слегка сутулится. Разговорчивый. Легко идёт на контакт и заводит беседу, особенно с женщинами. Такой… — повертел я кистью руки в воздухе, — безобидный с виду. Может шутить, улыбаться, конфетку предложить. Барбариску, например…
— Откуда вы знаете про барбариску? — глядя на меня из окошка кассы большими, округлившимися глазами, пробормотала тётенька.
— Просто предположил, — пожал я плечами, записывая в блокнот приметы мужчины, которые сам же и назвал. — Такие индивидуумы любят всем нравиться. Оставлять о себе хорошее впечатление… Ну? Вспомнили?
— Вспомнила, конечно… Но… Это он убийца⁈ — наклонившись поближе к окошку, громким, ошарашенным шёпотом произнесла женщина.
— Пока я не могу уверенно говорить об этом. Не хочу без доказательств обвинять приличных граждан…
— Это да, — согласилась со мной кассирша. — Не может он быть убийцей, — отойдя от первого шока, пробормотала она. — Он билет всегда берёт спокойно, без скандалов, не то что некоторые. Мужик как мужик. Вежливый. Конфеткой иногда угощает, это да… Мне, девчонкам нашим, уборщице тёте Шуре. Говорит, чтобы служба слаще была. Ну какой из него убийца?
— Ну да, не похож… — согласился я. — Но поговорить с ним всё же стоит. Может он что-то слышал или видел… Имя и фамилию его знаете?
— Нет, — виновато сжала губы кассирша.
— А билет он докуда берёт? — поинтересовался я просто для галочки, не ожидая от неё вразумительного ответа.
— До Отрадинского! — просияла тётушка.
— До Отрадинского? — удивился я, сделав очередную пометку в блокноте.
— Ага! — торопливо закивала она головой. — Названия городов я хорошо запоминаю — это у меня профессиональное…
— Он всегда один билет покупает?
— Один…
Да уж, похоже, с кассиршей мне действительно повезло. Планом «б» было идти к начальнику вокзала, узнавать, кто работал тридцатого, обзванивать работников вокзала или ехать по адресам и опрашивать их лично, и всё это в нерабочее время, потому как в рабочее на такое мне бы никто благословения не дал. Но вышло всё гораздо проще. Осталось раскрутить тётеньку и выжать из неё по максимуму…
— Портрет составить сможете?
— Портрет? — нахмурилась работница железнодорожной кассы.
— Словесный портрет — описать мужчину.
— Смогу, наверное, — неуверенно произнесла она. — Шляпа у него такая… не деревенская, как вы и сказали. Плащ коричневый, под плащом костюм серый. Очки тоже есть. Всё как вы и говорили… — растерянно посмотрела она на меня через окошко. — Как это я сразу не догадалась, о ком речь? Дура! Лицо у него длинное ещё такое, глаза карие и нос тонкий. Выбритый всегда. Говорит тихо, культурно. Не пьянь какая.
— Как часто бывает на вокзале, не знаете?
— Как не знать? Знаю! Раз в месяц, — уверенно закивала женщина. — Как штык. В конце каждого месяца. Двадцать девятого, тридцатого, иногда тридцать первого, если месяц длинный.
— Раз в месяц? — задумчиво уточнил я. — Не чаще?