Черные вороны 14. Смерть в его глазах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Посмотри на меня, — сказала я. — Где ты?

— В нашей спальне. За стеной дочь требует соску. Марк бросил зайца у моей двери, Тая снова не выключила свет наверху. — Он помолчал. — А ты стоишь у порога и не боишься разбудить меня голосом.

— Ещё я могу позвонить врачу, — добавил он. — Но сначала надо взять дочь. Она уже сердится.

Плач стал требовательнее. Максим надел рубашку и остановился у двери.

— Я возьму её. Ты идёшь со мной?

— Через минуту.

Наша младшая дочь сидела в кроватке, вцепившись обеими руками в прутья, и возмущённо всхлипывала. Ей было уже несколько месяцев, она научилась сама садиться, но пока не умела тихо переживать исчезновение соски. Максим поднял её уверенно, поддерживая спину. Дверь оставил открытой.

Дочь схватила его за ворот и замолчала. После рождения врачи несколько дней наблюдали её дыхание и вес, затем отпустили домой. Она появилась почти в срок, маленькой, но здоровой; регулярные осмотры пока не находили последствий той короткой гипоксии. Я всё равно считала вдохи, когда она спала слишком тихо.

Роды начались спустя несколько недель после моего вечернего визита к Максиму. На этот раз мы приехали в госпиталь по обычной дороге, с заранее собранной сумкой, акушерской картой и тремя детьми, которых Стефан тщетно пытался уложить спать. Яков проверял маршрут, Тая отслеживала интервалы между схватками, Марк предлагал зайца в качестве обезболивания.

Максим ждал у двери родильной палаты, пока я сама не попросила впустить его. О прежних родах не придумал ни одного воспоминания. Держал воду, подставлял плечо и замолкал, когда я стискивала пальцы. Когда страх снова запер голос, считывал короткие ответы по ладони и не требовал быть сильной ради него.

Младшая родилась после долгих часов и закричала сразу — сердито, хрипло, по-вороновски. Врач проверил дыхание, рефлексы и сатурацию. Максим перерезал пуповину после моего кивка. Когда дочь положили мне на грудь, он стоял рядом, плакал молча и делал вид, что просто слишком яркий свет.

За стеклом Яков держал Марка на руках, чтобы тот увидел сестру, а Тая плакала и одновременно снимала видео. Имя мы выбрали позже, уже дома. В ту ночь для Якова, Таи и Марка она была просто младшей сестрой, которая пришла к нам своим голосом.

— Ты пугаешь маму, — сказал Максим, возвращая соску. — Это семейная привычка, но тебе необязательно продолжать.

Младшая посмотрела на него с серьёзностью человека, который не признаёт семейных решений, и потянула за пуговицу. Максим улыбнулся — редкое, неровное движение, которое прежде я могла бы принять за доказательство возвращённого прошлого. Теперь оно было всего лишь улыбкой этого утра.

В дверях появился Марк. За год он вырос, но всё ещё носил пижаму с машинками и держал за ухо того самого плюшевого зайца. Шестилетний мальчик оглядел комнату, оценил отсутствие пожара и спросил:

— Она опять украла папу?

— Взяла на временное хранение, — ответила я.

— Тогда я первый на блины. Вчера Тая съела мои, потому что опаздывала.

— Ты оставил их на её тарелке.

— Это была ловушка. Она попалась.

Дом просыпался слоями. Марк побежал вниз, заяц ударял его по спине. Тая крикнула сверху, что всё слышала и сегодня съест ещё и его сыр. Младшая дочь снова захныкала, требуя завтрак. Я стояла в коридоре и слушала четыре разных ритма семьи: подростковый голос, детские шаги, лепет и дыхание мужчины, который сверял утро с карточкой, прежде чем ему поверить.

Большую часть дня я снова говорила свободно. При сильном страхе звук всё ещё исчезал, хотя воздух проходил легко. Мы не скрывали это от детей и не заставляли их угадывать. На холодильнике висел лист: дать маме время, воду и блокнот; не торопить вопросами. Марк дописал зелёным фломастером: «И НЕ СЪЕДАТЬ ЕЁ БЛИНЫ». Тая исправила две ошибки и нарисовала рядом заряженный телефон. В первый раз я рассмеялась ещё без голоса, во второй уже вслух.

За завтраком Максим держал дочь одной рукой и второй переворачивал блины. Марк считал их, подозревая заговор. Тая, которой было уже около четырнадцати, сидела с мокрыми светлыми волосами и заряжала телефон от переносного аккумулятора, потому что снова забыла сделать это ночью.

— Машина будет через семь минут, — напомнил Максим. — Водитель отправил номер и маршрут. После школы тебя забирает Фаина. План не меняется без звонка.

— Я знаю. Мне не пять.

— Марку шесть, и он хотя бы заряжает планшет.

— Потому что там игра.

— Отличная мотивация, — вмешался Марк. — Тая, заведёшь игру — перестанешь теряться.

Она бросила в него салфеткой. Младшая засмеялась и размазала кашу по рукаву отца. Максим посмотрел на пятно с выражением человека, который пережил мятеж, казнь и комиссию, но не предусмотрел ложку в руке ребёнка.

Яков дважды нажал звонок и назвался в переговорник, хотя вся охрана знала его в лицо. Ему было около восемнадцати. Теперь он работал у Стефана: восстанавливал повреждённые файлы, спорил со свидетелями и больше не выходил на огневые позиции только потому, что боялся показаться ребёнком.