Владимир Маковский «Выговор», 1883, холст, масло
Так, грозой государственных тунеядцев и лентяев слыл граф Александр Воронцов – объект лютой ненависти Потемкина и жупел для других министров. Любимым коньком Воронцова были постоянные нравоучения и укоры за нерадение Отечеству, впрочем, преимущественно справедливые. Рассказывали, что даже его друг граф Безбородко после одного визита Воронцова вместе с графом Завадовским велел растворить окна и бегал по комнатам, обмахиваясь, как после бани, и театрально восклицая: «Слава богу, педагоги ушли!»
Нелюбимому современниками графу Петру Клейнмихелю, главноуправляющему путей сообщения, приписывают курьезный выговор, сделанный Станиславу Кербедзу. Инженерный генерал Кербедз разработал приспособление, которое значительно ускоряло и удешевляло забивку свай. Но именно за это его выбранил Клейнмихель: почему, мол, не изобрел раньше и тем самым привел казну в убыток?
Франсиско Гойя «Строгий выговор», 1799, офорт из серии «Капричос»
Просторечный глагол отчитывать изначально имел переносное значение «избавить от нежелательного поведения, дури, сумасбродства». Как мы уже знаем, в его внутренней форме мерцает первообразный, сакральный смысл: освобождение от нечистой силы. В разговорный обиход это слово вошло с производным значением «словесно образумить».
Его исходный смысл схвачен в авторском комментарии Франсиско Гойи к знаменитому офорту: «Без выговоров и нравоучений нельзя преуспеть ни в какой науке, а ведовство требует особого таланта, усердия, зрелости, покорности и послушания Великому Ведьмаку, который ведает колдовской семинарией Бараоны».
Со временем выговор все более четко и последовательно соотносится с профессиональной коммуникацией. Появляются устойчивые выражения объявить строгий выговор, выговор с занесением в личное дело.
В разговорной речи фигурирует еще слово придирка, означающее часто повторяющийся, надоедливый и в основном необоснованный упрек. В речевом обиходе к этому слову обычно прибавляют «мелочные», «пустые», «вздорные». Однако при кажущейся безобидности придирки могут крепко обижать и здорово досаждать. При желании всегда можно найти к чему придраться и бесконечно изводить сослуживцев и домочадцев.
Придирки часто возникают при дурном настроении или плохом самочувствии. Вспомним толстовскую «Смерть Ивана Ильича»: начало тяжелой болезни героя начинается с придирок за обедом. «То он замечал, что что-нибудь из посуды испорчено, то кушанье не такое, то сын положил локоть на стол, то прическа дочери». Во многих семьях придирка становится повседневным псевдоритуалом. Вот как это описано в чеховской миниатюре «Событие».
Устаревший синоним придирки – шикана (нем. Schikane – каверза, придирка; фр. chicaner – мучить из-за раздутых мелочей). Производные слова и выражения: шикан – придира; шиканить – придираться, притеснять, сутяжничать; шиканы делать – привязываться по пустякам, цепляться по мелочам. В юриспруденции шикана – до сих пор используемый термин, означающий злоупотребление субъективным правом, властными полномочиями с нанесением ущерба третьим лицам.
В фамильярном просторечии употребляется слово подковырка, означающее желание уязвить, поддеть собеседника, лукаво поймать на слове. Происхождение его не вполне ясно. По одной версии, от названия старинного хирургического инструмента, по другой – от крестьянского названия двойного переплетения лаптей.
Наконец, любопытно происхождение известной идиомы вешать собак на кого-нибудь (или на шею кому-нибудь) – то есть злобно порицать, жестоко обвинять. Вроде бы при чем тут собаки? Оказывается, «собакой» в народе называли репейник.
Брюзга, грымза, злопыхатель
Популярный бытовой сценарий – беспрестанное и надоедливое выражение недовольства, ропот по любому поводу, иначе говоря, брюзжание. В словаре Даля брюзга – «несносный воркотун, бранчуга». В русских диалектах – брязг, костеря, кропот, скапыжник, выкомура.
Брюзга демонстрирует склочность, неуживчивость, дурной характер. Холостой брюзжит, женится; женатый брюзжит, кается; старый брюзжит, умирать собирается. Узнаваемое в каждой детали описание брюзги вновь находим в Теофрастовых «Характерах».
Одно из древнейших литературных воплощений этого типажа – всем недовольный старик Кнемон из комедии Менандра «Брюзга» («Угрюмец», «Ненавистник» в разных переводах). В русской литературе непревзойденный мастер изображения брюзги Василий Шукшин. Самый колоритный и запоминающийся персонаж – герой рассказа с говорящим названием «Вечно недовольный Яковлев».
В одной компании с брюзгой еще один любитель чихвостить всех подряд – грымза. Этимология этого просторечного слова отчасти утрачена, ряд лингвистов связывают его с глаголами корня «грызть, хрустеть». В XIX веке так пренебрежительно называли не только женщин, но и мужчин. Человек обычно пожилой, грымза демонстрирует злонравие через злоязычие. Чем старше – тем несноснее и вреднее, тем пуще отравляет жизнь молодым. В современном употреблении грымза – бранное определение ворчунов и склочников.
Доходящее до крайности брюзжание превращается в злопыхательство – злобное чувство и враждебное отношение к чему-либо. В ряду негативных психологических характеристик оно соотносится с мизантропией (человеконенавистничеством), а в структуре социального взаимодействия связано с ресентиментом (гл. I). Злопыхатель преисполнен беспричинной и чаще несправедливой неприязни. Считается, что это слово введено в речевой оборот Салтыковым-Щедриным.
Великим злопыхателем у современников слыл историк и публицист, князь Петр Долгоруков по прозвищу bancal (колченогий), которое получил из-за врожденной хромоты. Злоязычием он отличался с ранней юности, напропалую обличал дворянство в ненавистнических памфлетах. «Это был избалованный, дерзкий, отвратительный забавник, барин и шут вместе», – нелицеприятно отзывался о нем Герцен в «Былом и думах». В своих исторических работах Долгоруков не щадил даже собственный древний род, обвиняя в эгоизме, алчности, попрании чужих свобод.
Злопыхательство – характеристика внесословная, в не меньшей степени присущая и простолюдинам. Вспомнить хотя бы экономку Веру Никитишну из миниатюры Чехова «Женское счастье». Это была «баба… скверная, ядовитая, сатаной глядит. Толстая, красная, визгливая… Как начнет на кого кричать, как поднимет визг, так хоть святых выноси». Однажды герой-повествователь становится свидетелем безобразной сцены: экономка «отчеканила на все корки» самого генерала! Возмущенный рассказчик принимается ответно распекать зарвавшуюся тетку и даже отвешивает ей пару пощечин. Заступничество, однако, выходит боком: к величайшему изумлению рассказчика, генерал рьяно вступается за Веру Никитишну и выражает недовольство вмешательством постороннего в свои домашние дела.
Суди не выше сапога
Несмотря на все неприглядные свойства и гадкие проявления, злопыхательство прочно встроено в повседневную коммуникацию, присутствует в ней на правах неотвязного компаньона, спутника поневоле. Со злопыхательством связана еще одна стратегия агрессивного порицания – критиканство: необоснованная и неуважительная критика, в предельном воплощении – издевательская, хамская, глумливая.
Вместо убедительной аргументации критиканство эксплуатирует отрицательные эмоции, опирается на несправедливые и немотивированные суждения. В отличие от критика — специалиста, сферой деятельности которого являются анализ и оценка какой-либо области человеческого знания, критикан — недоброжелательный человек, склонный огульно осуждать, во всем находить недостатки. Необъективный, придирчивый, мелочный и притом малосведущий критик, зоил.
Исконно Зоил – имя древнегреческого философа, ниспровергателя авторитетов, получившего прозвища «риторический пес» и «бич Гомера». Впоследствии оно стало нарицательным названием злобного, желчного, язвительного критикана. «Рыжий, смуглый лицом, с бельмом на глазу, хромоногий, Чудо ходячее ты, если ты честен, Зоил» – так представлял его Марциал в одной из эпиграмм. В «Пестрых рассказах» Клавдия Элиана описана беседа, в которой Философ спрашивает Зоила, почему тот ругает всех почем зря. «Потому что не могу, как мне того хочется, причинить им зло», – честно признается Зоил.
Хрестоматийная античная история о критиканстве – анекдот про уже знакомого нам живописца Апеллеса. Стремясь к высочайшей точности образов, Апеллес выставлял картины на улице, а сам прятался за ними, чтобы подслушивать оценочные разговоры прохожих. Однажды проходящий мимо башмачник указал, что нарисованные сандалии не соответствуют контуру стопы. Художник скорректировал изображение и вновь выставил полотно, но башмачник вновь не удовольствовался – и раскритиковал изображение ноги. Рассерженный Апеллес не сдержался, выскочил из-за картины и в гневе крикнул башмачнику, чтобы тот не высказывал дилетантского мнения, не относящегося к сандалиям.
Отсюда известная древнеримская поговорка: Да не судит башмачник выше обуви или Сапожник, оставайся при своих колодках (лат. Ne sutor ultra crepidam). В английский язык вошло производное слово ultracrepidarian – рассуждающий о том, в чем не разбирается. Показательно и ныне уже устаревшее значение слова профан в русском языке: не только несведущий человек, но и оскорбляющий своим невежеством. Злоречием становится само суждение профана, его некомпетентное высказывание.
Критиканы крикливее и наглее всего в сферах, где критика является одной из институций. Прежде всего, в искусстве и науке. Причем критикан отнюдь не всегда никчемный бездарь и жалкий завистник. Выдающимся критиканом и притом талантливейшим сатириком позднего Ренессанса был Пьетро Аретино. Автор злейших памфлетов и пасквилей, гордо носивший прозвище «бич государей», Аретино порой костерил всех без разбору, не в силах совладать со своей страстью.