Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Подлинный сюжет поэмы – борьба Византийской империи с исламом в IX и X веках и защита границ особой милицией акритов от сарацин и апелатов, банд разбойников, живших за счет обоих противников [1876]. Огромное усилие, предпринятое Византией в течение двух веков для завоевания Востока и оттеснения ислама, возбудило энтузиазм народа, который персонифицировал эту борьбу в героической фигуре Василия Дигениса Акрита.

Таким образом, византийский эпос родился в пограничном регионе Киликии и Каппадокии, расширившемся в X веке до Евфрата. Двойная линия постов, очень близко расположенных друг к другу, охраняла границу. Бои между акритами и сарацинами, набеги, неожиданные нападения были ежедневными событиями, откуда приключения, поединки вождей, необыкновенные подвиги.

Но, постоянно контактируя, христиане и мусульмане в конце концов создали между собой отношения взаимной симпатии и уважения, убедительным свидетельством чего являются периодические обмены пленными [1877]. Та же авантюрная жизнь, та же любовь к золоту, то же восхищение лихими ударами меча, та же ожесточенная борьба против апелатов, дезертиров, клефтов, вредных для всех, тот же рыцарский дух. Таким образом, все условия, благоприятные для рождения эпоса, были налицо. Со стороны византийцев стратиги фем, удаленные от Константинополя, пользовались более свободной жизнью и почти независимостью, без ущерба для их верности василевсу, и это одна из весьма характерных черт эпопеи о Дигенисе Акрите [1878][1879].

Сам возраст его рукописей показывает, что его популярность долго пережила Средневековье: согласно версии Эскориала, аэды, подобные нашим жонглерам, декламировали его на собраниях знати [1879].

В дошедшем до нас виде поэма состоит из восьми песней, разделенных на три части, довольно различных по тону и духу [1880].

Первые три песни, составляющие первую часть, посвящены родителям Дигениса Акрита. Это, несомненно, не самая древняя часть, поскольку подвиги отца Дигениса, эмира Эдесского, похищающего и берущего в жены дочь стратига Андроника Дуки, в определенной мере являются дублетом подвигов Дигениса.

Вторая часть, рассказ об этих подвигах, представляет первоначальную поэму, но интерполированную отступлениями, которые образуют столько же отдельных произведений. После объяснения его имени, Дигенис, происходящий из двух рас, и возврата к подвигам его отца, поэт воспевает то, что в наших песнях о деяниях назвали бы «Детство Дигениса», его воспитание, его чудесные подвиги, его любовь к Евдокии, дочери стратига, который обезглавливает претендентов на ее руку. Но Евдокия будет верной спутницей героя, который ее похищает: отец преследует их со своими людьми, но Дигенис защищается с таким мужеством, что стратиг, восхищенный, принимает его как зятя. Его брак празднуется с большой пышностью. Он освобождает страну от апелатов, и его слава скоро доходит до императора, с которым у него встреча на берегах Евфрата (песнь IV).

Поэма могла бы закончиться здесь, и, возможно, так было сначала, но что отличает подлинный народный эпос, так это то, что он никогда не кончается. Серия отдельных эпизодов заполняет следующие песни, и складывается впечатление поэм, расположенных рядом. Сначала это рассказ о любовных похождениях Дигениса с молодой арабкой, которую ее похититель подло бросил (песнь V); затем Дигенис находит Евдокию и спасает ее от нападений дракона, у которого он отсекает три головы своим мечом, и льва, которого он валит своей палицей. Стоит месяц май, природа празднует. Дигенис заставляет вибрировать струны своей лютни; звуки, повторяемые эхом гор, привлекают апелатов, которые хотят похитить Евдокию. Дигенис обращает их в бегство, но его вызывают на бой три блестящих всадника. Дигенис опрокидывает их по очереди и дарует им жизнь. Они удаляются, благословляя его; но, разъяренные своим поражением, они натравливают на него избранного врага – амазонку Максимо, потомка амазонок, приведенных Александром Великим из Индии.

Героическая борьба Дигениса с Максимо образует другую поэму, замечательную своим рыцарским характером, заставляющим вспомнить наш куртуазный эпос, но без чудесного элемента. Максимо хочет переправиться через Евфрат, но Дигенис галантно опережает ее и бросается на коне в реку. Максимо бросается на него: Дигенис ломает ее копье, выбивает ее меч и шлем. Объятая ужасом, она простирается у его ног, но просит как милость новый поединок, не более удачный для нее. Тогда, чтобы показать, что она укрощена, она предлагает себя своему победителю, который не может устоять перед ее красотой.

Подвиги Дигениса завершены, и третья часть (песни VII и VIII) показывает его отдыхающим рядом с Евдокией в чудесном дворце, который он построил на берегах Евфрата. Его единственные подвиги отныне – охотничьи: он душит диких зверей без всякого оружия. Возвращаясь с одной из таких охот, он принимает ледяную ванну и заболевает смертельной болезнью – странный конец для героя. Смерть Евдокии одновременно с ним, рассказ об их похоронах среди бесчисленного народа, плач над их могилой завершают поэму, и нельзя не найти этот конец несколько искусственным: он, несомненно, не имеет никакого отношения к первоначальной версии.

Характеристики поэмы. – Но даже в своем нынешнем виде поэма о Дигенисе выделяется своей оригинальностью на фоне других литературных произведений Византии.

Это прежде всего живописные описания, образующие для событий блестящий фон, например, триумфальное прибытие Дигениса и его невесты в дом стратига: трубят трубы, бьют барабаны, серебряные органы играют свои прекраснейшие мелодии, слуги издают аккламации. Свадьба длится три месяца, в течение которых следуют один за другим пиры, в то время как молодые супруги осыпаются подарками: конями, охотничьими леопардами, соколами, иконами, оружием, среди которого меч Хосрова [1881]. Описание дворца Дигениса Акрита, достойного фей, занимает почти целую песнь [1882]: это лишь мраморы переливчатых цветов, пол из полированного, как зеркало, алебастра, триклинии, сияющие мозаиками на золотом фоне, изображающими витязей языческой античности рядом с героями Ветхого Завета, Ахилла рядом с Самсоном, Давида напротив Александра Великого [1883].

Не менее замечательны пейзажи, показывающие подлинное чувство природы.

Это зеленая лужайка, засаженная разнообразными кустарниками, где Дигенис ставит свою палатку. Тростники возвышались над ее вершиной; холодный источник бил на лужайке и образовывал тысячу ручейков. Леса были полны птиц всех видов. Повиснув на ветвях деревьев, они оглашали воздух своим щебетом, в то время как лебеди искали пищу в водах, павлины распускали хвост среди цветов, и их перья, казалось, отражали их оттенки [1884].

Или же это сирийская пустыня с ее суровыми безлюдными просторами и убегающим горизонтом, который прерывается фантастическим силуэтом пальмы [1885].

Следует отметить также акцент мягкости и юности, разлитый по поэме, и это чувство наивной любви, другого примера которому едва ли найдешь в византийской литературе. Что может быть свежее, очаровательнее диалога между Евдокией и Дигенисом при их первой встрече:

«Ты сошел в душу мою, – говорит Евдокия у своего окна, – но отец мой, стратиг, проводит ночи без сна из-за тебя… Берегись подвергать себя опасности из-за меня,… ибо отец мой слишком беспощаден, чтобы пощадить тебя».

– Склонись к своему окну, – отвечает Дигенис, – о сладкие очи души моей, дабы увидел я красоту твою, дабы в сердце мое сошла бесконечная любовь к тебе. Юн я, ты видишь. Не ведаю я страсти, не знаю путей, ведущих к любви, но если желание обладать тобой овладеет душою моей, знай, что даже если бы отец твой, стратиг, и вся его родня и все слуги его превратились в стрелы и сверкающие мечи, ни один из них не смог бы достичь меня [1886].

Черты характера. – Другой оригинальный аспект поэмы заключается в том, что ее персонажи наряду с героическими чертами, общими для эпосов всех времен (концепция героя-защитника, поиск приключений и великих подвигов), в то же время являются греками Византии, у которых все чувства, все заботы подданных Романа Лакапина или Никифора Фоки: патриотизм (термин «Романия», часто встречающийся [1887], показывает пробуждение национального сознания), верность василевсу и уважение к этикету. Герой, так ревниво относящийся к своей независимости, с почтением склоняется перед императорским величием; он просит василевса самого приехать увидеть его на берегах Евфрата, ибо боится, что его солдаты, молодые и неопытные, не произнесут в его присутствии какого-либо слова, противного этикету. Это поистине забота византийца, которой едва ли обременяют себя Ожье Датчанин или Гильом Короткий Нос [1888].

Византийская образованность, христианское чувство проявляются во многих обстоятельствах. Отец Акрита читает своей матери подлинный курс теологии, чтобы обратить ее в христианство [1889]. Дигенис чтит святых воинов, покровителей императорских армий, которых призывает перед битвой; у него мало привычные для эпических героев угрызения совести, и он раскаивается в том, что подвержен человеческим слабостям: V песнь поэмы – прелестное признание в том, что он поддался чарам арабской царевны, которую спас от смерти.

Наконец, византийский элемент представлен античными реминисценциями, встречающимися на каждом шагу. Встреча отца Дигениса с женой и маленьким ребенком перед отъездом в поход напоминает прощание Гектора и Андромахи в VI песни «Илиады» [1890], и два длинных пассажа, вполне языческого вдохновения, прославляют могущество Любви, побеждающей самых свирепых разбойников [1891].

Элементы и состав поэмы. – Наш краткий анализ показал нам в современном тексте отступления, противоречия, повторы. Очевидное отсутствие единства ставит проблему состава поэмы и происхождения ее элементов. Сатас, как мы видели, уже констатировал, что эпизоды поэмы соотносятся с современными народными песнями и даже через посредство южных славян проникли в русскую литературу. Рамбо рассматривал в качестве источников поэмы народные песни, передававшиеся устно в течение девяти веков и неизбежно искаженные, когда их впервые записали в XIX веке [1892]. Наконец, более обширное исследование позволило Анри Грегуару показать, что современные канталены, независимые от поэмы, продолжают весьма древние канталены, часть которых мог использовать автор «Дигениса Акрита» [1893]. Арефа, епископ Кесарийский в Каппадокии (850–932), регионе, где локализована часть поэмы, упоминает пафлагонских скоморохов, которые ходят из дома в дом, распевая подвиги знаменитых героев [1894].

Этот драгоценный текст показывает, что героические поэмы, или, по крайней мере, канталены уже существовали в конце IX века. Канталены, или трагудии, которые иногда воспевали других героев, кроме Дигениса, содержат исторические черты, имена полководцев, подробности о вооружении и методах боя прошлых времен, свидетельствующие об их древности. Можно привести поэму о «Сыне Андроника», чья мать, похищенная арабами, рожает в тюрьме сына, чьи ранние подвиги напоминают подвиги ребенка Дигениса [1895][1896]. Сходная тема – «Песнь об Армурисе», несколько вариантов которой найдены на Кипре: молодой герой освобождает своего отца из плена у сарацин и своей доблестью завоевывает уважение эмира, который отдает ему свою дочь в жены. Одна историческая деталь – переход героем Арестом Евфрата, считавшийся чудесным подвигом [1896].

Число трагудий, содержащих более или менее искаженные подробности поэмы о Дигенисе и собранных в последние годы, значительно: похищение Евдокии, но с помощью волшебной лютни; смерть Дигениса, но после поединка с Хароном [1897]. Некоторые из этих вариантов могут быть древними; другие были бы искажениями кантален, из которых возникла поэма.

Арабский элемент. – Как и греки, арабы имели свои эпические песни, прославлявшие подвиги своих эмиров против Византии. Полагают, что можно распознать их включение в первые песни поэмы (подвиги отца Дигениса). Арабы показаны там в благоприятном свете, и там читается перечисление городов, взятых эмиром, отцом Дигениса, который покорил всю Сирию и Куфу в Месопотамии, священный город алидов. Сам Дигенис борется меньше с арабами, чем с апелатами. Другие факты арабских войн упоминаются в различных версиях. Один турецкий роман воспроизводит арабский рыцарский роман и показывает переселение в Империю арабского племени из Мелитены, факт, который можно узнать в поселении в одной византийской феме отца Дигениса и всех его родных [1898].

Историческая основа. – Подобно «Песни о Роланде», поэма о Дигенисе имеет историческую основу. Ее герой был отождествлен с Панферием, сыном Дукини и арабского эмира, ставшего ренегатом из любви. Панферий – знаменитый стратиг Романа Лакапина, который назначил его доместиком схол Востока. В 941 году он отразил вторжение русов, а в 944 году принудил эмира Эдесского передать Империи икону Христа [1898][1899]. Его карьера мало соответствует карьере Дигениса, но разве не то же можно сказать о графе Бретонской марки, ставшем племянником Карла Великого? Аллюзии на Мандилион Эдесский во всех версиях поэмы о Дигенисе, тот факт, что в речи матери эмира к сыну икона еще не была перенесена в Империю, оправдывают отождествление Дигениса с Панферием.

С другой стороны, Анри Грегуар показал, что множество пассажей поэмы заимствованы из хроник и приписывают Дигенису черты некоторых исторических лиц или соответствуют реальным фактам. Он не отрицает, что Дигенис Акрит – персонаж вымышленный, живой символ доблести акритов, но чьи подвиги аэды стремились выдать за исторические [1900].

Это привело его к поиску даты первоначальной версии, но многочисленные варианты и противоречия рукописей делают эту работу затруднительной. Ему пришлось провести критический разбор дошедших до нас версий, результат которого я ограничусь сообщением: с одной стороны, рукописи Гроттаферраты и Эскориала имеют общее происхождение, но версия, дающая самую верную картину византийского общества, – это версия Гроттаферраты; с другой стороны, группа Андрос-Трапезунд свидетельствует о поздней редакции и содержит новые эпизоды, как, например, гороскоп Евдокии, матери Дигениса.

Таким образом, первая группа наиболее древняя, и, обнаружив в ней исторические аллюзии, как, например, борьбу Василия Македонянина с павликианами, Грегуар относит первоначальную версию поэмы самое позднее к 900 году [1901]. Она была бы составлена на народном языке. Впоследствии ученые переработали этот текст на ученом языке. Первоначальная поэма должна была включать только рассказ о подвигах героя (песни IV, V, VI). Еще позже к ней добавили историю его отца по арабским источникам (песни I–III) и кончину героя (песни VII–VIII). Значительные различия между редакциями показывают, что легенда о Дигенисе никогда не переставала обрастать новыми эпизодами. Его память не исчезла, и до сих пор показывают его гробницу именно там, где ее фиксирует эпопея, в Тросисе на Евфрате, недалеко от Самосаты [1902]. Он еще вчера был национальным героем анатолийских крестьян и моряков Архипелага.

После крестового похода на Константинополь в тех же регионах Малой Азии и островов развился целый цикл рыцарских поэм или стихотворных романов, более или менее вдохновленных западными, главным образом французскими или итальянскими произведениями. Их авторы пользуются ученым языком и политическим стихом, но их произведения имеют народный характер и показывают вкус византийского общества к эпосу [1903].