Византийский мир : Византийская цивилизация. Том 3 (1950): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прокопий остановил историю войн на 552 годе. Агафий Схоластик предпринял ее завершение, но, умерший в сорок шесть лет, в 582 году, он смог довести ее только до 558 года. Юрист и поэт, автор эпиграмм, он располагает далеко не столь надежной информацией, как Прокопий [1701].

Офицер императорской гвардии, протектор Менандр, продолжил императорскую историю с 558 года до воцарения Маврикия (582), однако от его труда сохранился лишь фрагмент, впрочем важный, о первых контактах аваров и тюрок с Византией [1702]. Грек из Египта, Феофилакт Симокатта, добавил к этому собранию историю правления Маврикия (582-602). Высокий сановник при Ираклии, он располагал хорошей информацией, но он – тип ритора с вычурным, высокопарным стилем, перегруженным мифологическими аллюзиями, рядом с которым стиль Прокопия и Агафия кажется самой простотой [1703]; но он – последний историк универсальной Римской империи, последним представителем которой был Маврикий.

Большая историографическая лакуна иконоборческих времен восполняется Хроникой Феофана и семью императорскими биографиями, от Льва Армянина до Романа II, считающимися продолжением Феофана [1704].

Оригинальной разновидностью исторического жанра является «Житие Евфимия», патриарха (907-912), написанное монахом монастыря Псамафия [1705]. Автор не стремился создать агиографическое произведение, а то, что можно было бы назвать Мемуарами о современной ему истории, имеющими первостепенное значение для истории Льва VI и его конфликтов с Церковью. Черты нравов, живописные детали, оживленные диалоги, рассказ о придворных интригах создают очень живое полотно византийского общества той эпохи.

Императорская история возобновляется с Львом Диаконом, начиная со смерти Константина Багрянородного и до смерти Иоанна Цимисхия (959-976). Автор, прикомандированный к корпусу военных священников во время кампаний Василия II в Болгарии, видел войну вблизи. Историк византийского эпоса, обладавший хорошим классическим образованием, он чередует в своей истории рассказы о битвах, речи, картины нравов, составляющие очень красочное и живое целое [1706].

«Хронография» Михаила Пселла является его прямым продолжением [1707]. Это произведение, охватывающее 12 императорских правлений, от Василия II до падения Михаила VII (976-1077), – одна из важнейших в византийской историографии. Ритор с энциклопедическими познаниями, достигший высших должностей и бывший в милости при большинстве государей, Пселл меньше заботился о внешней истории и войнах, чем о внутренней жизни Византии и особенно о деяниях обитателей Священного дворца – Константина IX, Зои, Склирены, Феодоры и др. Кажется, он, как и автор «Жития Евфимия», хотел написать историю своего времени, но с той разницей, что он постоянно выставляет на первый план собственную персону, не забывая о своих успехах у государей. Его книгу можно рассматривать как «Исповедь» или личные мемуары, и это придает ей, несмотря на тщеславие автора, большую литературную ценность [1708].

Высокопоставленный чиновник, сколотивший большое состояние, которое он употребил на полезные основания [1709], Михаил Атталиат написал историю смутного периода, знаменующего конец Македонской эпохи, воцарение Дук и Комнинов (1034-1079). Его рассказ, посвященный Никифору Вотаниату, позволяет проверить повествование Пселла: он гораздо более беспристрастен и более суров к политике оставления Мономаха и его преемников. Его свидетельство тем более важно, что он был свидетелем событий, о которых рассказывает [1710].

По просьбе своей тещи Ирины Дукини кесарь Никифор Вриенний, женатый на Анне Комниной (1197), написал своего рода семейную хронику, напоминающую о происхождении Комнинов при Василии II, их возвышении и оправдывающую восшествие на престол Алексея I Комнина [1711].

По его настоянию Анна Комнина, сосланная своим братом Иоанном в монастырь Марии Благодатной (Κεχαριτωμένη), посвятила памяти своего отца монументальное произведение, являющееся одновременно панегириком, историей и личными мемуарами. Данное ею заглавие напоминает название поэмы: «Алексиада». Шел 1138 год: Алексей Комнин умер 20 лет назад, и принцессе было 55 лет. Можно предположить, впрочем, что она уже собрала значительное досье, ибо она пишет не всегда по личным воспоминаниям. В 1095 году ей было двенадцать лет, и в этом возрасте она не могла сама отмечать черты характера, которые она приписывает Боэмунду и предводителям крестоносцев. Следовательно, она черпала свою информацию у очевидцев и иногда у их потомков. Документы, которые она приводит полностью, показывают, что она имела доступ к императорским архивам.

Таким образом, ее книга ценна сведениями, которые она дает о себе самой, о своей семье, о войнах и политике Алексея, о крестовом походе. Однако, несмотря на громкие заявления в предисловии, она не обладает ни малейшей беспристрастностью, и если непрестанная похвала, которую она воздает своему отцу, в значительной степени справедлива, то она умалчивает обо всем, что касается ее брата, и в частности об интригах, к которым она прибегала, чтобы лишить его трона во время агонии их отца.

В ее книге встречаются неточности, длинные рассуждения, отдающие риторикой, ее претензия на пуризм, часто опровергаемая употреблением народных терминов и уже деформированного синтаксиса. Несмотря на все эти недостатки, ее гордыню, педантизм, «Алексиада», несомненно, является одним из важнейших источников по истории Комнинов и одним из самых замечательных литературных произведений, созданных Византией [1712].

Продолжение «Алексиады» принадлежит историкам, которые, конечно, не обладают талантом Анны Комниной, но которые, благодаря высоким должностям, которые они занимали, были отчасти очевидцами фактов, о которых рассказывают, и могли располагать хорошей информацией. Иоанн Киннам, личный секретарь Мануила Комнина, сопровождал его в его кампаниях. Его «Эпитома» охватывает правление Иоанна Комнина (1118-1143) и Мануила до 1176 года [1713]. Никита Хониат, императорский секретарь, дука фемы Филиппополь в 1189 году при Исааке Ангеле, бежавший в Никею в 1204 году, описал события, в которых участвовал. Его «Повествование» (Χρονική διήγησις) начинается с воцарения Иоанна Комнина и заканчивается 1206 годом. Он описал взволнованными словами разграбление Константинополя крестоносцами и произнес несколько речей об этом событии [1714].

Историком императоров Никеи является Георгий Акрополит, великий логофет и наставник Феодора II Ласкариса. Его «Хроника» (Χρονική συγγραφή) начинается с 1203 года и заканчивается возвращением Константинополя в 1261 году [1715]. История восстановления Империи принадлежит также высокопоставленному чиновнику, Георгию Пахимеру, дикеофилаксу [1716]. Его «Исторические рассказы» (Συγγραφικαί ιστορίαι) являются продолжением Хроники Акрополита с 1261 по 1308 год, охватывая правление Михаила Палеолога (1261-1282) и первые годы Андроника II. Человек высокой культуры, он сочинял труды по риторике, физике, философии и играл важную литературную роль [1717].

История Империи в XIV веке была изложена двумя знаменитейшими людьми своего времени – Никифором Григорой и Иоанном Кантакузином.

Никифор Григора – прежде всего ученый, которому не была чужда ни одна наука его времени, ни один литературный жанр, и благодаря философскому складу ума он господствовал над приобретенными знаниями. Его обширная «Римская история» в 37 книгах берет события с 1204 года и доводит их до 1359 года, за несколько месяцев до его смерти. Период с 1204 по 1320 год изложен суммарно в 7 книгах, дополняющих и продолжающих хронику Пахимера. Напротив, 30 книг посвящены его эпохе. Развитие, которое он придает исихастскому спору, в котором он сыграл столь большую роль, имеет ценность личных воспоминаний. Он настаивает на внутренних событиях, на гражданской войне и пренебрегает внешними фактами. Его язык подражает языку Платона. Следуя обычаю своих предшественников, он использует для дополнения повествования предполагаемые речи, которые считает «зеркалом действий», но он стремится дать знать о характере тех, кому он вкладывает эти речи в уста. Его труд был написан в тюрьме в тяжелых условиях, и он умер, не успев его окончательно отделать [1718].

Четыре книги «Историй» Иоанна Кантакузина, дающие повествование о событиях между 1320 и 1356 годами, были написаны после его отречения и являются Мемуарами, предназначенными для оправдания его действий и борьбы с политическими противниками. Так, он яростно нападает на Григору, которого сначала защищал, а затем оставил по политическим соображениям. Его история и история Григоры рассказывают об одних и тех же событиях, но Кантакузин добровольно забывает некоторые детали, неудобные для его репутации [1719]. Впрочем, его стиль более живой и оживленный. Он мог воспользоваться дорожным журналом и включает в свое повествование интересные документы [1720].

В XV веке два историка, Дука и Франдзи, оставили рассказ о конце Византии.

Дука, загадочная фигура, который, судя по его сведениям, состоял на службе у могущественных генуэзских семей Галаты, затем Лесбоса, написал народную хронику от Адама до 1204 года. С этой даты до 1359 года он показывает прогресс османов и прослеживает их историю до 1391 года. Затем он рассказывает о правлениях трех последних Палеологов и после повествования о взятии Константинополя прослеживает события до завоевания Лесбоса в 1462 году. Он прежде всего историк турок, и в этом заключается интерес его свидетельства. Его стиль свободен от риторики. Его образование среднее, и он сравнивает турок или генуэзцев с античными героями, что производит несколько смешное впечатление. Его словарь полон иностранных слов самого разного происхождения [1721].

Георгий Франдзи, родившийся в 1401 году, напротив, – чистокровный грек Константинополя, который, получив хорошее образование, последовал почестной карьере и занимал первые должности в еще сохранявшемся византийском государстве при последних Палеологах. Он особенно привязался к Константину, деспоту Мореи, которому суждено было стать последним императором Византии, и оставался верен ему до конца. Лишь в 1478 году, в возрасте 77 лет, находясь в изгнании на Корфу, где он постригся в монахи, он написал по просьбе друзей «Хронику» в 4 книгах, историю династии Палеологов с 1258 по 1477 год. Первая книга – это краткое изложение предшествующих историй, заканчивающееся на 1425 годе. Начиная с этой даты, он пишет по своим воспоминаниям, заметкам, сохранившимся у него документам. Он сам участвовал в событиях, которые описывает, или был их очевидцем [1722].

Афинянин Халкокондил, родившийся около 1432 года, представляет первое поколение византийцев, перешедшее на сторону османской власти. В его «Историях», охватывающих период с 1298 по 1463 год, первое место занимает история турецкого государства, но, верный традициям византийской историографии, он взял за образец Геродота и Фукидида [1723].

Повествования, воспоминания, биографии. – Византийская литература богата рассказами о важных событиях и биографиями, которые, как правило, являются источниками первого порядка, как, например, рассказ о взятии Иерусалима персами в 634 году, принадлежащий Антиоху Стратигу [1724], рассказы о взятии и разграблении Фессалоники в 904 году арабскими корсарами (рассказ Иоанна Камениата), в 1185 году норманнами Сицилии (рассказ архиепископа Евстафия) [1725]. Следует упомянуть также речь Николая Месарита о попытке Иоанна Комнина узурпировать трон вместо Алексея III 13 июля 1201 года [1726], несколько автобиографий эпохи Никейской империи: Никифора Влеммида [1727], патриарха Григория Кипрского [1728], Михаила Палеолога [1729], и «Воспоминания» (ύπομνηματισμοί) великого экклесиарха Сильвестра Сиропула о Флорентийском соборе [1730].

Истоки. – Биография святых берет начало в «Актах мучеников» (протоколы их судилища, свидетельства об их казни). Начиная с IV века она становится литературным жанром, подчиненным особым правилам, в которых угадывается работа риторов: заглавие (βίος καὶ πολιτεία – жизнь и деяния), эпитет (ὁ ἐν ἁγίοις πατὴρ ἡμῶν – отец наш среди святых), предисловие, родители святого, его рождение, имя, посвящение с рождения, его имущественное положение, образование, подвиги аскета, его история, предзнаменования и обстоятельства смерти, чудеса и, наконец, заключение (частое сравнение с героями Ветхого и Нового Завета) [1731].

Такова почти обязательная схема; но с исторической точки зрения следует различать жития, написанные вскоре после смерти святого, иногда одним из его учеников, который называет свое имя, а также дает подробности о семье, жизненном пути святого, обстоятельствах, в которых он писал биографию своего учителя [1732], и, с другой стороны, панегирики, написанные спустя долгое время после смерти святого, являющиеся чистыми риторическими упражнениями, составленными иногда для получения университетской степени [1733]. Произведения первой категории часто содержат ценные исторические сведения или живые подробности об обществе и институтах [1734]. Панегирики – это просто декламационные амплификации самого банального свойства и лишены исторической или литературной ценности [1735]. Собрания «Чудес», которые велись постоянно, как, например, чудеса святого Димитрия в Фессалонике, имеют, напротив, часто большую ценность благодаря датам, которые они сообщают, и чертам нравов, которые они сохранили.

Историческая и литературная ценность. – Большинство житий святых, особенно из первой категории, были созданы монахами, заботящимися о сохранении памяти аскетов, которые приносили престижную славу их монастырям, и о поощрении призваний. Сама популярность, которой пользовались монахи, распространялась и на эти рассказы, которые составляли любимое чтение византийского общества, особенно после торжества икон. Жития святых занимают важное место в дошедших до нас каталогах библиотек [1736]. Кроме того, несмотря на стереотипный план, обаяние этой литературы объяснялось разнообразием интонаций, самыми разными методами, которые в ней проявлялись: от точного наблюдения действительности до чудесных повествований, созданных чистой фантазией. Без сомнения, жития святых были прежде всего назидательными рассказами, но, чтобы лучше завоевать читателей, агиографы представляли извлекаемый из них урок в приятной форме.

Этим объясняется разнообразие, царящее в этой продукции; только наши романы могут дать некоторое представление о ней: изображение общества, нравов разных классов, углубленное изучение и психология характера, рассказы о приключениях, фантастические истории – все жанры представлены здесь, все читатели в соответствии со своим возрастом, вкусами, степенью образованности находили в них свое [1737].

Из некоторых биографий, которые уделяют большое место изображению нравов, этапам мирской карьеры будущего святого, можно извлечь живописную картину византийского мира. Все классы, все сословия представлены здесь. Действие происходит иногда в Священном дворце, где суетятся сановники всех категорий, на улицах Константинополя среди пестрой толпы, в провинциях, где мы попадаем в мещанские дома маленьких городов, в сельские усадьбы, в монастыри. Житие святого Илариона Грузина (822-880), рассказ о его паломничествах, о враждебном приеме, оказанном ему одним игуменом, информирует нас о странническом монашестве, богатом приключениями, и о внутренней жизни монастыря [1738]. Житие святого Филарета Милостивого, составленное в начале IX века, описывает жизнь крупного землевладельца в Азии, обычай конкурса красоты, который предшествовал браку наследника престола, и головокружительную фортуну родителей избранницы. В этом рассказе, написанном внуком Филарета, нет никакого чудесного элемента; это реальная история, которая завершается браком Константина VI с Марией Аланской в 788 году [1739]. Житие святого Илии, замученного в Дамаске в 795 году, показывает нам трагическую судьбу христианского раба богатого сирийского купца, насильственно обращенного в ислам и казненного как вероотступника; простое и искреннее повествование представляет живописную картину жизни в Сирии во времена Гаруна аль-Рашида [1740].

Житие святой Феодоры Солунской, написанное ее современником священником Григорием, вводит нас в женский монастырь IX века и показывает различные службы и занятия в нем. Интерес рассказа заключается главным образом в портрете, который автор рисует с Феодорой, показывая ее постепенное продвижение в религиозной жизни. Овдовев в 25 лет, она принимается за самые низкие работы. Ее мать уже была в этом монастыре, но, чтобы испытать их, игуменья запрещает им всякое общение, и они 15 лет не видятся. Феодора переносит все унижения: за то, что она передвинула циновку, на которой спала в отопительной комнате, она позволяет осудить себя на ночевку на улице, на ветру, под дождем и снегом. Эта биография, изобилующая живописными деталями, в то же время с большой тонкостью представляет психологию святой [1741].

Рассказы о приключениях. – Наконец, романтические приключения, рассказы, созданные чистой фантазией, нередки в агиографии, особенно в IX веке. Иногда, как в рассказах «Тысячи и одной ночи», как в плутовских романах, каждый персонаж, введенный в рассказ, повествует о своих собственных приключениях, и эти отступления, являющиеся подлинными новеллами, не имеют никакого отношения к сюжету. Таков в житии святого Николая Студита (умер в 868 году) рассказ одного отшельника, который, будучи схоларием в императорской гвардии, чудесным образом присутствовал, не участвуя в ней, при разгроме Никифора I и избиении римской армии болгарами в 811 году и видел место, где он пал бы, если бы участвовал в битве [1742].

Из всех этих рассказов самым чудесным является «Житие святого Феодора, архиепископа Эдесского», составленное, вероятно, по-арабски в одном месопотамском монастыре. Это подлинный роман, в котором чередуются отступления и приключения: история мученика Михаила в Иерусалиме, жертвы царя и царицы Персии, пришедших в Палестину посетить Гроб Господень; история столпника Феодосия, жившего уже 95 лет на колонне в окрестностях Эдессы; обращение халифа Багдадского архиепископом Эдессы; новый рассказ, переданный халифу столпником Феодосием, который описывает ему чудеса Индии и отшельников, которых он видел на берегах Ганга, укрывшихся в гигантских амфорах, лежащих на боку, которые изготовили люди древних времен; избиение халифа, публично объявившего о своей христианской вере [1743].

С «Житием Льва, епископа Катанского», мы оказываемся в чисто фантастической сказке, в которой маг Гелиодор, заключив дьявольский договор, перемещается по своей воле, произнося несколько слов. Так он мистифицирует население Сиракуз, обеспечивает победу своему племяннику на Ипподроме с помощью заколдованного коня и т.д. Епископу удается накинуть на его шею свой омофор и привести его к костру [1744].