Люди земли. Истории тех, кто изменил мир сельского хозяйства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На собственные (не очень большие) деньги Петр Иванович купил клочок земли и занялся разведением пчел и производством меда. Занятие в то время было не особо престижным, но оно полностью увлекло Прокоповича. Даже когда в 1801 году пожар уничтожил все его имущество, он не пал духом. Вырыл землянку, чтобы было где жить, и снова стал строить ульи – благо пчелы во время пожара уцелели.

«Им несвойственна лень. Ничегонеделание для них противоестественно», – писал про пчел Прокопович. Он и сам был «немного пчелой». Проводил у ульев дни, порой даже ночи, работал и летом, и зимой. И к 1830 году стал обладателем самой большой на тот момент в мире пасеки – более 10 тысяч пчелиных семей. Коллеги считали его волшебником (или колдуном – кому что было ближе), ведь не все понимали, почему именно его пчелы дают столько меда. Секрет был как раз в изобретении Прокоповича.

Медовый спас

«Я проникнул в тайны рода пчелиного далее всех моих предшественников; написал о пчелах и пчеловодстве сочинение, совершенно отличное от всех прежних своим существом, и придумал нового сложения улей, наиболее приспособленный к нашему климату и обиходу, по моему образу, с пчелами», – рассказывал сам Петр Прокопович о своем изобретении.

Речь о рамочном улье, которого не было прежде. Суть его на самом деле довольно проста. Улей делился на две части: одна для расплода, другая как раз для медосбора. Вторая часть представляла собой систему рамок, каждую из которых можно было выдвинуть по мере заполнения сотами. Внешне это было похоже на комод с кучей выдвижных ящичков. В 1838-м его конструкцию усовершенствовали – дополнение придумал поляк Ян Дзержон. Его улей стал более продвинутым: рамки Дзержон поместил в обоих отсеках и тем самым мог контролировать расплод.

А еще годы спустя, в 1852-м, американец Лоренц Лорен Лангстрот взял да и запатентовал рамочный улей, который стал прототипом современных ульев Лангстрота – Рута, и именно его сегодня можно встретить на всех пасеках мира.

Но первым был все-таки Петр Прокопович. Вот только свое изобретение он не патентовал. Зато отправил его в Петербург, в Министерство земледелия, приложив пояснительную записку: «Рамки эти вынуты из ульев без дыма и ножа, и не раздавлена ни одна пчелка».

Об улье-«этажерке» тогда восторженно писали многие газеты. В 1829 году Прокопович становится действительным членом московского Общества сельского хозяйства. Он награжден серебряной медалью, а в 1832 году уже золотой медалью, а затем и орденом Святого Владимира IV степени – за особый вклад в развитие передового пчеловодства и отечественного сельского хозяйства.

Словом, при жизни Прокоповича ценили. Император Николай I даже лично приезжал на пасеку к Петру Ивановичу, а его мед постоянно поставлялся к императорскому двору.

Ученье – мед

«До 1808 года я не читал ни одной книги по пчеловодству, но изучал пчел сам собою, без всякого руководителя», – рассказывал о своих «медовых университетах» Петр Прокопович. Лишь когда у него появились хоть какие-то лишние деньги, он смог выписать первую партию известных книг о пчелах из-за границы (в России тогда подобных трудов просто не существовало).

Поскольку Прокопович знал иностранные языки – читал сам, без помощников. Но осилив всю литературу, даже расстроился. «Я решительно убедился, что практические познания мои об этой отрасли хозяйства вернее и во многом не согласны с книжными», – писал он в своих дневниках.

Именно поэтому Петр Иванович в какой-то момент понял, что должен передать свои знания ученикам. В 1828 году он открыл собственную «Школу пчеловождения» – первую не только в России, но и в мире.

Та самая рамка, совершившая переворот в мировом пчеловодстве, проста, как все гениальное, и со времен Петра Ивановича практически не изменилась. Сотрудники Всесоюзного НИИ пчеловодства отбирают пчел для экспериментов. 26 августа 1971 г.

© Щербаков/РИА Новости

Прокопович придумал, что обучение должно длиться два года. Принимал он всех желающих, требование было лишь одно: «Ленивым и лукавым не место в школе».

Поскольку в учениках у него были в основном крестьяне, грамоты вовсе не знавшие, первое время он давал им основы грамоты и лишь позже переходил к пчеловодству. Причем все учебные руководства Прокопович составлял самостоятельно, писал их от руки. Чтобы облегчить процесс, он даже подавал прошение разрешить ему построить собственную типографию. Но получил отказ.

Школа просуществовала аж полвека, через нее прошло более 640 человек. С 1835 года помощником и преподавателем стал сын Петра Прокоповича – Степан Великдан, который достойно продолжал дело отца.

…Прокопович ушел из жизни 22 марта 1850 года, в достатке и уважении. Петр Иванович не дожил лишь несколько месяцев до своего 75-летия. После его смерти все хозяйство перешло сыну. Однако после скоропостижной кончины самого Степана Петровича случилось то, что сегодня сложно объяснить и понять. Поскольку у Степана Великдана не было законных наследников, имение было решено продавать с молотка. Вот только к моменту торгов многое было попросту расхищено местными жителями, которые устроили в имении настоящий погром. Школу закрыли, ценную библиотеку, каждый экземпляр которой Прокопович собирал по крупицам по всему миру, пустили на бумагу. Осталась лишь память о великом пасечнике, изобретение которого дало мощный толчок к развитию пчеловодства.

Ольга Сапрыкина

Антон Михайлович Фролов-Багреев. 1877–1953 гг.

© tavrida.crimealib.ru

Антон Фролов-Багреев

Князь Лев Голицын прославился не только основанием промышленного производства игристых вин в Крыму, но и фразой В. Гиляровского: «Слава богу, не посрамлен никакими чинами и наградами». Его коллега, Антон Фролов-Багреев, демонстрировал нечто противоположное. До революции удостоен орденов Св. Анны III и II степени, а также ордена Св. Станислава II степени, дослужился до статского советника (генерал-майор). В СССР – три ордена Трудового Красного Знамени, два ордена Ленина, Сталинская премия… А вот по части виноделия Антон Михайлович, пожалуй, вырывается вперед. Иностранные туристы изумлялись: «В какой еще стране мира мы могли бы так вот запросто пить шампанское?» Благородное вино стало доступно в Советском Союзе именно трудами Фролова-Багреева.

Наследник и земляк Менделеева

Уроженец Тобольска изобрел «Советское шампанское», ставшее символом отечественного благополучия

Судьбу решили рекомендации

Пару столетий назад в Российской империи бал правила французская культура: дворяне изъяснялись на французском и старались закупать из-за рубежа соответствующие наряды. Ценилось при дворе и игристое вино, доставленное из региона Шампань.