Люди земли. Истории тех, кто изменил мир сельского хозяйства: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В 1990-е гг. порода орловских рысаков находилась на грани исчезновения. Гордость отечественного коневодства пришлось спасать – к 2007 г. породу возобновили. На снимке – участники ежегодного конного фестиваля ORLOVFEST, посвященного миру орловской рысистой лошади во время заезда. 16 августа 2025 г.

© Алексей Филиппов/РИА Новости

И потому трудно судить, когда влияние Алексея Григорьевича на судьбу и развитие России было значительнее. С одной стороны, во время службы Орлов одержал историческую победу – в 1770 году в сражении при Чесме было уничтожено самое большое количество боевых единиц противника за всю историю русского флота. А в 1775 году он проявил себя как непревзойденный мастер политической интриги, переиграв прожженную авантюристку княжну Тараканову. Вокруг самозванки, претендовавшей на русский престол, сгруппировались серьезные силы – вечно бунтующие поляки, королевский двор Франции, орден иезуитов и римско-католическая курия. Орлов обвел их всех вокруг пальца – самозванку удалось сначала очаровать, потом арестовать. От России была отведена большая беда.

Канареечка жалобно поет

С другой стороны… А была ли «другая сторона», что могла бы уравновесить те триумфы? Граф, выйдя в отставку, занялся тем, чем увлекался всю жизнь и к чему имел талант, – селекционным животноводством. Любители певчих птиц вспомнят орловскую канарейку. Любители голубей – орловских белых турманов. В зачет пойдут также и орловские куры – наша национальная порода, весьма популярная в России и в Европе во второй половине XIX столетия. Все это, конечно, неплохо, но по разряду «реальной пользы» проходят разве что куры. Впрочем, даже они вряд ли могут затмить триумф Чесмы. Другое дело – кони.

Тут, разумеется, не только профессионалы, но и все остальные вспомнят знаменитых орловских рысаков – славу и гордость Хреновского конного завода Орлова, что был основан графом в Воронежской губернии в 1776 году. Удивительная порода, пригодная и для ямской упряжки, и для повседневной езды, и, конечно же, для рысистых испытаний – именно благодаря орловским рысакам и зародился этот вид конного спорта. Более того – без орловских рысаков была бы невозможна русская тройка. Коренной – орловец, бегущий рысью, пристяжные – лошади других пород, бегущие галопом. Вместе – самый быстрый вид транспорта в домеханическую эпоху. А с легкой руки Николая Гоголя еще и символ нашей страны: «Не так ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка несешься?»

Уже теплее. Но для окончательного перевеса заслуг Орлова перед Россией, как «партикулярного лица», все-таки недостаточно. И потому надо вспомнить о другой породе лошадей, которая, как и рысаки, пошла от легендарного жеребца Сметанки, купленного графом за 60 тыс. рублей, в то время как годовой бюджет всех казенных конных заводов России не превышал 25 тыс. рублей. Правда, порода эта пошла совсем в другую сторону.

Угроза национальной безопасности

О рысаках в народе говорили так: «Хоть в подводу, хоть под воеводу». Хлестко, но мимо. «Под воеводу» рысак если и годился, то лишь для прогулок. А в реальном бою, где кавалерия была единственной ударной силой, требовался карьер – самый быстрый вид галопа. Что и предписывалось кавалерийскими уставами 1755 и 1763 годов: «Сила кавалерии состоит в храбрости людей, добром употреблении палашей, крепком смыкании и жестоком ударе чрез сильную скачку».

Но уставы – одно дело, а реальность – другое. По штату общая численность русской кавалерии к началу Семилетней войны 1756–1763 годов насчитывала около 40 тысяч сабель. В действительности – едва ли 7 тысяч. Причина проста – Северная война 1700–1721 годов нанесла страшный удар по племенным конным ресурсам России. Петр I осознавал проблему, но его указы о восстановлении государственного коннозаводства так и не были претворены в жизнь. В середине XVIII в. среди офицеров, занимавшихся ремонтом лошадей, то есть их заменой и закупкой для армии, сложилась поговорка: «Лошадей в России много, но лошадей в России нет». Лошадей, годных под военное седло, у нас тогда действительно не было. От безысходности даже требования к ним снижались год от года. Если при Петре I нижняя планка роста отечественной строевой лошади в холке составляла 146–147 см, то к середине века ее срезали до 133–134 см. Еще на 3 см ниже – и будет рост среднего ослика. Какой уж тут «жестокий удар чрез сильную скачку»…

Один из лучших представителей породы орловских рысаков – жеребец Керчь уфимского конезавода – попал в 112-ю Башкирскую кавалерийскую дивизию и прошел во время Великой Отечественной славный боевой путь от Воронежского фронта в 1942 г. до освобождения Польши в 1945-м. В 2023 г. в селе Ильчигулово, откуда Керчя мобилизовали и куда он вернулся в 1947-м, жеребцу поставили памятник.

Решать проблему основной ударной силы на поле боя за счет импорта – путь тупиковый, прямая угроза национальной безопасности. Требовалась отечественная порода строевой лошади – рослая, крепкая, быстрая. Именно за это дело и взялся граф Орлов, выйдя в отставку. По сути, он занялся стратегическим вопросом выживания России как передовой военной державы.

Бородино, далее – везде

Это дело, начатое в 1776 году, длилось четверть века. Граф не искал легких путей. В частности, он избегал метода близкого инбриндинга, то есть близкородственного скрещивания, который давал неплохие результаты на коротких дистанциях, но, как и любое кровосмешение, приводил к высокому проценту отбраковки, а в перспективе – и к вырождению. Легендарный жеребец Сметанка не выдержал русского климата, но успел дать потомство – жеребца Фелькерзама. Другой жеребец, Салтан I, тоже пал примерно через год, но у него родился сын Салтан II. Эти два жеребца использовались в сочетании с разными кобылами, которые в свою очередь тоже были потомством разных комплексов азиатских и европейских пород… В итоге к 1802 году сложилась новая, уникальная порода Орловских верховых: «Лошадь крупна, резва и сильна, способна носить большой вес…» Последнее, кстати, испытывал сам Орлов, в котором было 9 пудов, то есть за 140 кг. Но важным было еще и это: «Послушна, понятлива и добронравна, отличается крепким здоровьем». Это делало орловскую верховую идеальной строевой лошадью – срок ее обучения за счет доброты нрава и понятливости сокращался раза в три.

Напомним – порода сложилась в 1802 году. Через несколько лет русские офицеры успели ее оценить. Еще через несколько лет десятки конных заводов России массово производили строевую лошадь, в основу которой легла орловская порода. Это было очень вовремя – вспомним, что Николай Ростов из романа Льва Толстого «Война и мир» за несколько дней до Бородинского сражения отправляется «в командировку за ремонтом для дивизии в Воронеж». То есть едет покупать не абы каких строевых лошадей, а вполне конкретных и самых лучших, орловской породы. Именно они стали «оружием победы» в Отечественной войне. И не только в ней – значительная часть славы русского оружия XIX и XX столетий приходится на долю русской верховой породы, в основе которой находится орловская верховая…

Константин Кудряшов

Николай Васильевич Верещагин. 1839–1907 гг.

Николай Верещагин

«В Женеве был я у Николая. Отец! Прощу тебя, подкинь ему деньжат! Ты уж лучше мне не присылай. А Кольке не жалей – я теперь вижу, что он сделает великое дело!» Это строки из письма юного художника Василия Верещагина родителям. Он, тогда еще делавший первые шаги к мировой славе, точно знал, что его старший брат Николай вскоре выведет сельское хозяйство России на принципиально новый уровень.

Верещагин – картина маслом. И сыром

Брат художника Верещагина создал в России промышленное маслоделие и сыроварение. Но если бы он не начал свою карьеру на флоте, создание новой отрасли могло бы затянуться, а то и вовсе не состояться

Муза истории Клио – дама с весьма своеобразным чувством юмора. Иной раз глобальные начинания, буквально переворачивающие ход событий, вырастают из каких-то мелочей, которым современники едва ли придают значение.

Ну вот, скажем, событие из серии «в каждой дюжине двенадцать». Весной 1866 года, в селе Отроковичи, что в Тверской губернии, состоялся крестьянский сход. Вряд ли мужики, которые явились туда, думали, что эта дата войдет в отечественную историю, а их собрание станет точкой отсчета одной из важнейших отраслей пищевой промышленности. Они просто желали общей выгоды, о чем свидетельствует сохранившийся приговор схода: «Мы согласились между собой сносить все молоко в одно место и выделывать из него лучшей доброты сливочное масло и сыр, для чего и заводим артель». А вот инициатор создания этой артели – первой в России – скорее всего, что-то такое подозревал. Вернее, надеялся, что его начинание выстрелит. Тем более что он являлся и ответственным за инвестиции – это тоже отражено в приговоре схода: «Сыроварня устраивается на счет Вольного экономического общества Н. В. Верещагиным. Если артель почему-либо расстроится в течение двух лет, Экономическое общество отбирает все заведение себе».

Родная кровь

Годом ранее Николай Васильевич Верещагин, находящийся в Швейцарии на обучении сыроваренному делу, писал домой: «Прошу денег мне больше не посылать, а Васе денег не жалейте. Я думаю, что не за горами то время, когда он удивит своими работами и не только Вас, но и широкую публику…»

«Вася» – не кто иной, как младший брат Николая Верещагина. Знаменитый живописец, который, тогда был лишь в начале славных дел, и, обучаясь в Париже, выкроил несколько дней, чтобы навестить брата. Василий тоже отправил домой письмо: «В Женеве был я у Николая. Отец! Прощу тебя, подкинь ему деньжат! Ты уж лучше мне не присылай. А Кольке не жалей – я теперь вижу, что он сделает великое дело!»

Судя по всему, родители распорядились по справедливости – пройдет какое-то время, и оба брата прославят свою фамилию, а заодно и Россию. Причем прославят как раз-таки маслом. Младший – маслом на холсте, старший – маслом на столе.