Барятинский наконец перевёл взгляд на меня.
— Мари, — в его голосе прозвучала едва уловимая насмешка. — Я не ожидал вас здесь увидеть. Вы так плохо выглядите.
Я медленно поднялась, чувствуя, как дрожат руки от желания вцепиться в это холёное, смазливое лицо. Взгляд не прятала. Смотрела прямо в его бесстыжие глаза.
— Видимо, вы забыли, что мой внешний вид — это ваша заслуга, дорогой супруг, — ответила тихо, но твёрдо. — Впрочем, для мучений по этому поводу нужно иметь совесть, а вы её давно потратили на любовниц.
Он побледнел, но сдержался. Оглянулся на цесаревича, который всё ещё смотрел в нашу сторону, и процедил сквозь зубы:
— Вы не должны были здесь появляться. Забыли, что вы под следствием? Мне сообщили, в чём вас обвиняют. Уйдите немедля и не портите репутацию мне и моей семье!
— Репутацию, Мишель? — я приподняла бровь, стараясь, чтобы голос звучал холодно, но с ощутимым сарказмом. — Нужно было думать о ней, когда спускали моё приданое на бриллианты для баронессы. Или когда вернули счета от модистки, отказавшись оплатить законной жене приличное платье. От вашей репутации давно ничего не осталось.
Он дёрнул щекой, но промолчал.
К его огромному сожалению, цесаревич продолжал смотреть в нашу сторону и явно чего-то ждал. Начав терять терпение, Александр Николаевич повелительно дёрнул подбородком. Тогда Мишель сжал губы в нитку и с видимой неохотой протянул мне руку.
— Идёмте, Мари, — процедил. — Вы добились своего.
Я проигнорировала его жест. Просто пошла вперёд, подняв голову. Маменька и тётушка смотрели мне вслед, но ничего не сказали.
Через несколько шагов Мишель догнал меня, взял под локоть — слишком крепко, почти больно, утверждая свою власть над моим телом. Я дёрнулась, но он не позволил мне вырваться.
— Улыбайтесь, — прошипел он. — Вы же умеете.
Я улыбнулась. Не ему — себе и той Мари, которую решила во что бы то ни стало спасти от этого мерзавца.
47.
Когда мы подошли к цесаревичу, тот шагнул нам навстречу, оставляя свиту позади. Это значило, что он хочет говорить без свидетелей.
Внимательный взгляд наследника прошёлся по мне, отмечая детали.
— Князь Барятинский, — сказал он, не здороваясь, — представьте же вашу супругу.
Мишель поклонился.
— Ваше императорское высочество, кажется, вы уже знакомы с моей женой, княгиней Марией Ивановной Барятинской.
Я присела в реверансе, как требовал этикет.
— Рада снова видеть вас, ваше высочество.
Цесаревич кивнул, продолжая разглядывать моё платье. Серое, строгое и дешёвое. Также он наверняка отметил отсутствие украшений.
Закончив осмотр, он перевёл взгляд на Барятинского.
— Князь, что случилось с вашей женой? — спросил холодным тоном. — Её ограбили по дороге в Россию? Почему она так одета?
Мишель замер. Я видела, как напряглись его плечи, как он искал слова, которые могли бы оправдать его перед наследником престола.
— Ваше высочество, дело в том, что...
— Можете не продолжать, — перебил цесаревич. Он повернулся ко мне, его голос стал мягче. — Княгиня, вы позволите обратиться к вам напрямую?
— Конечно, ваше высочество, — я скромно опустила ресницы.
— Что произошло с вашим гардеробом? Я помню, какой роскошной была ваша свадьба. Помню, что на ваше приданое приходил поглазеть весь Петербург! А теперь вы выглядите так, словно вернулись из ссылки.