Я кивнула, глядя на улицу за окном.
Лиговский проспект был почти пуст. Редкие прохожие — приказчик с коробкой, горничная с корзиной, офицер в шинели — спешили по своим делам. Я скользила по ним рассеянным взглядом, не запоминая.
А потом появился… он.
По другой стороне улицы, мимо лавки с навесом, шёл мужчина. Высокий, в тёмном сюртуке. Я не видела его лица, поднятый воротник скрывал черты. Но разворот этих плеч, осанка, походка — показались до боли знакомыми.
Станислав.
45.
— Мари? — услышала я голос маменьки, но не ответила.
Потому что уже вскочила, с грохотом опрокинув стул, и бросилась к выходу. За спиной кто-то охнул — то ли тётушка, то ли маменька. Дуняша спешила следом, но мне было всё равно.
Я выбежала на улицу. Навстречу шагнул один из жандармов, преграждая мне путь:
— Ваше сиятельство... вам нельзя.
Щурясь от яркого солнца, я привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть хоть что-то из-за его плеча, и крикнула:
— Станислав!
Но на другой стороне уже никого не было. Только редкие прохожие, которые оборачивались на мой крик.
— Станислав! — повторила я почти шёпотом.
Вокруг были только чужие лица.
— Ваше сиятельство, вернулись бы вы в буфет, — проворчал жандарм, оттесняя меня обратно ко входу.
А тут и Дуняша подскочила, взяла под локоток. Лицо у неё было встревоженное, но цепкие пальцы не отпускали.
— Идёмте, ваше сиятельство, — она потянула меня внутрь, обменявшись быстрым взглядом с жандармом. — Идёмте, там ваша маменька беспокоится.
Я не сопротивлялась. Ноги стали ватными, в глазах стоял туман. А в голове билась одна и та же мысль: я видела его, он был здесь!
А может, показалось? Может, мои глаза выдали желаемое за действительное? Мало ли в Петербурге высоких мужчин с военной выправкой?
Но сердце подсказывало: нет, это действительно он. Живой.
Я вернулась в буфет, опустилась на стул, который кто-то поднял с пола. Маменька и тетушка смотрели на меня с тревогой. Официант застыл с подносом в руках.
— Что случилось? — спросила маменька. — Ты кого-то увидела?
— Ничего, — ответила я, глядя в стол. — Мне показалось. Просто показалось.
Взяла дрожащими руками стакан и сделала глоток. Лёд давно растаял, напиток стал тёплым и приторным.
— Мари, ты выглядишь бледной, — сказала маменька, бросая мрачный взгляд на Дуняшу, которая встала у меня за спиной. — Не переживай, всё будет хорошо.
Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
— Знаю, — ответила. — Просто... волнуюсь.
А сама всё смотрела в окно, надеясь, что знакомая фигура появится снова. Но улица оставалась пустой.
Следующие дни прошли в напряжённом ожидании. Я ждала решения императора по поводу моей судьбы, ждала, когда мне сообщат о разводе... И в каждом прохожем видела Станислава.