– Если ты останешься… – Его пальцы, уже покрытые золотой чешуей, впились в мрамор, вырывая из него куски. – Ты станешь… частью моей коллекции. Навсегда. Поэтому убирайся, пока я еще помню, как звучит твое имя!
Он ударил хвостом по полу, и мраморные плиты разлетелись в крошку. Один из осколков оцарапал мне щеку.
Я смотрела на него – на это величественное и страшное чудовище, которое медленно пожирало мужчину, спасшего меня от коллекторов.
У меня был шанс. Дверь лифта еще не закрылась. Я могла сбежать, вернуться на свой Уралмаш, забыть этот золотой кошмар и жить своей маленькой, серой, безопасной жизнью.
Но я стояла на месте, и внутри меня что-то обрывалось.
Я вдруг вспомнила отца.
Его вечную лихорадку, его бегающие глаза, когда он в очередной раз закладывал мамины серьги. Он бросил нас, потому что золото любить было проще.
Златан сейчас делал ровно обратное. Он выгонял меня, потому что боялся стать как мой отец. Боялся превратить меня в красивую вещь. Этот древний хтонический монстр, который держал в страхе весь город, прямо сейчас сражался с самим собой, чтобы я – простая непутевая девчонка из горного – осталась свободной.
– Выкуси! Так просто ты от меня не избавишься! – выдохнула я, чувствуя, как по венам разливается густое, горячее упрямство. – Хватит с меня мужчин, которые бегут от ответственности!
Я не бросилась к лифту. Я кинулась к нему, прямо в эпицентр этого золотого безумия.
– Яна, нет! Назад! – взревел он, и огромный хвост взметнулся над моей головой, готовый приковать меня к полу.
Я проскользнула под золотыми кольцами, игнорируя скрежет чешуи по камню, и упала перед ним на колени. Его руки, уже почти полностью превратившиеся в когтистые лапы, судорожно сжимались.
Я схватила его за лицо. Мои ладони, еще хранившие тепло речной тины и тяжесть короны, коснулись его щек – там, где еще оставалась живая кожа.
– Посмотри на меня, Златан! – закричала я, перекрывая гул магии. – Ты не мой отец. И я не твое сокровище! Я не вещь, которую можно спрятать в сейфе на пятьдесят четвертом этаже!
Он замер. Исполинское тело Полоза задрожало, чешуя начала вибрировать с таким звуком, будто тысячи монет посыпались на мостовую Вайнера.
– Мне не нужно твое золото! Слышишь? – Я прижалась своим лбом к его лбу, чувствуя, как от него исходит невыносимый холод. – Мне плевать на твои счета, на этот пентхаус и на все самородки Урала. Мне нужен ты. Вредина в дорогом костюме, который заставляет меня работать до трех ночи. Живой. Настоящий.
Я обняла его. Крепко, так, как обнимают в последний раз перед концом света. Я прижалась всем телом к его ледяной металлической груди, отдавая ему все свое тепло.
Тепло утренних блинчиков, запах маминого лака для волос, пыль университетских аудиторий – всю свою обычную, неидеальную человеческую жизнь.
– У меня медная кровь, помнишь? – прошептала я ему в шею, чувствуя, как острые края чешуек режут мне кожу на руках. – Я не отрава. Я – спасение.
На мгновение мне показалось, что я сейчас сгорю. Или замерзну. Или просто рассыплюсь золотой пылью.
А потом… ритм изменился.
Тяжелый рваный гул в его груди начал замедляться. Я почувствовала под своими пальцами, как чешуя на его плечах начинает размягчаться, таять, превращаясь обратно в ткань поло и теплое человеческое тело. Золотой морок в воздухе начал оседать серой пылью.
Златан судорожно вздохнул и обхватил меня руками – на этот раз осторожно, будто боясь раздавить. Его пальцы, все еще ледяные, запутались в моих волосах.
– Глупая… – прошептал он, и в этом слове было столько боли и нежности, что у меня защипало в глазах. – Ты должна была уйти.
– Я плохо усваиваю материал с первого раза. – Я шмыгнула носом, не выпуская его из объятий. – Забыл? У меня же полно «хвостов» по учебе.
Мы сидели на обломках дорогого мрамора посреди разгромленного пентхауса. За окном над Екатеринбургом начинался обычный серый уральский рассвет.
И в этом слабом свете я видела, что глаза Златана снова стали янтарными. Живыми.
Трансформация остановилась. Монстр отступил, побежденный не мечом, а простым человеческим объятием, за которым не стояло ничего, кроме желания быть рядом.
– Ты ранена. – Он осторожно коснулся царапины на моей щеке, и на этот раз его рука была теплой. – Прости.
– Один – один, босс. – Я слабо улыбнулась, чувствуя, как наваливается дикая усталость. – Ты спас меня от Реброва, я спасла тебя от… тебя. Будем считать, что мы в расчете.