Он снова был в своем безупречном образе: глухая черная водолазка, скрывающая шею и руки, холодный взгляд, запах дорогого парфюма и надвигающейся бури.
– У меня не закончились пары, – буркнула я, но все равно села. – Что случилось?
– Город начал умирать быстрее, чем я рассчитывал. – Златан со скрежетом переключил передачу. – Слышала новости?
Я кивнула. С утра об этом все одногруппники говорили: в районе Плотинки трое подростков нашли в иле Исети старинные монеты – екатеринбургские пятаки восемнадцатого века. К вечеру двое из них впали в кому, а третий кидался на прохожих с обломком ржавой арматуры, выкрикивая что-то о «хозяине подземелий».
– Это золотая гниль, Яна. Оскверненный клад, который прорвал мои заслоны. Если мы не найдем источник, к утру полгорода начнет убивать друг друга за горсть монет.
Мы приехали к Плотинке.
Вечерний город задыхался в пробках, но здесь, у воды, было поразительно тихо. Пахло речной тиной, старым мокрым камнем и чем-то сладковато-тошнотворным – запахом разложения, который не чувствовал никто, кроме нас.
– Спускаемся. – Златан отодвинул тяжелую чугунную решетку ливневки в тени моста.
Подземелья под Исетью встретили нас сыростью и гулким эхом.
Здесь, в кирпичных коллекторах, построенных еще при царе, воздух был таким густым, что его хотелось раздвигать руками. Фонарь Златана выхватывал из темноты скользкие стены, покрытые бурым налетом ржавчины и плесени.
– Я чувствую ее, – прошептала я. Кончики пальцев начало покалывать. – Она вибрирует. Справа, за той стеной.
Мы шли по щиколотку в ледяной жиже.
Златан был напряжен, как струна. Он шагал впереди, закрывая меня своей широкой спиной, и я невольно поймала себя на мысли, что рядом с этим монстром чувствую себя в большей безопасности, чем в собственной квартире.
– Остановись, – резко скомандовал он.
Из темноты впереди начало проступать свечение. Но оно не было золотым. Оно было грязно-серым, липким.
Прямо из стен коллектора начали выплывать тени – бесформенные, сутулые фигуры с длинными костлявыми руками. Духи жадных старателей, которые когда-то погибли в этих шахтах и чьи души навечно вросли в оскверненный металл.
Они завыли: звук был похож на скрежет металла по стеклу, и от него все переворачивалось внутри.
– Золото… – прохрипела одна из теней, двигаясь на нас. – Отдай… наше…
– Назад! – Златан толкнул меня в стену.
Я даже не успела испугаться.
В следующую секунду реальность в тесном туннеле взорвалась. Тело Златана начало меняться так быстро, что я не сразу осознала увиденное.
Раздался оглушительный треск раздробленного бетона. Там, где мгновение назад стоял человек в черной водолазке, развернулись кольца исполинского тела.
Это было золото. Настоящее, первобытное золото Урала, но покрытое чешуей и острыми как бритва шипами. Огромное тело Великого Полоза заполнило коллектор, сминая кирпичную кладку, как бумагу. В темноте вспыхнули два янтарных солнца – его глаза.
Златан-змей накрыл меня своим туловищем, создавая живой щит из чешуи. Тени впивались в него, их призрачные когти оставляли на металле дымящиеся черные борозды. Он глухо зарычал – этот звук прошел сквозь меня, и кровь застыла в жилах.
– Яна! – его голос прозвучал прямо в моей голове. – Артефакт! Под плитой!
Я высунулась из-под его защитного кольца.
Там, среди груды мусора и костей, под плитой перекрытия, лежал старый окованный сундук, из которого сочилась черная жижа. Я бросилась к нему, не обращая внимания на ледяную воду.
– Уходи прочь! – взревел Златан.
Одна из теней, самая крупная, метнулась к моему лицу, но Златан перехватил ее, подставив свое тело. Раздался шипящий звук, как будто раскаленное железо опустили в холодную воду. Черный призрачный клинок, порожденный золотой гнилью, вошел глубоко между золотыми чешуйками на его боку.
Златан взвыл от боли. Тяжелое кольцо его тела дернулось, обрушивая часть свода.