– Кто вы? – Я заставила свой голос звучать ровно, хотя коленки тряслись. – Если вы думаете, что я буду вам благодарна за избавление от Реброва, то ошибаетесь. У меня все равно нет этих денег. Но квартиру вы не получите.
Я хотела казаться сильной, но в конце фразы голос все-таки дрогнул. Эта квартира – моя крепость, мое последнее воспоминание о нормальной семье. Отдать ее – значит сдаться окончательно.
В янтарных глазах незнакомца мелькнуло что-то похожее на интерес. Он медленно взял расписки, аккуратно разорвал их пополам, потом еще раз и бросил обрывки на грязный пол.
Я ошарашенно моргнула.
Что?!
– Мне не нужна твоя квартира на Уралмаше, – спокойно произнес мужчина. Воздух вокруг него казался наэлектризованным, волосы у меня на руках встали дыбом. – И твоя благодарность мне тоже не нужна. Меня зовут Златан. Я выкупил твой долг, потому что мне нужен специалист, который ненавидит золото так же сильно, как ты.
Он наклонился ближе. Озоновый запах стал невыносимо концентрированным. Златан смотрел на меня не как мужчина на женщину, а как коллекционер – на редкий, необходимый ему инструмент.
– Долг аннулирован. Но с этой минуты, Яна, ты работаешь на меня. И я хочу, чтобы ты прямо сейчас пошла со мной.
Внутри черного «Роллс-Ройса» Златана пахло дорогой кожей, холодом и тем самым озоном.
Я вжалась в мягкое сиденье, не отпуская рукоять своего геологического молотка.
Глупо, конечно. Если он решит прикончить меня, сталь против такой силы не поможет. Но холод дерева успокаивал – это была единственная реальная вещь в моем мире, который только что треснул по швам.
– Тебе не обязательно так сильно стискивать молоток. Я не причиню тебе вреда, если ты будешь соблюдать правила, – не оборачиваясь с водительского места, произнес он. Его голос вибрировал низким гулом, от которого закладывало уши, как при взлете.
– Правила обычно озвучивают до подписания соглашения, – огрызнулась я, хотя голос предательски дрогнул. – Куда мы едем?
– Домой.
Домом оказался небоскреб «Высоцкий».
Мы пронеслись через подземный паркинг, а затем, выйдя из машины, зашли в персональный лифт. Когда на табло замелькали цифры этажей, у меня заложило уши. Пятидесятый, пятьдесят первый, пятьдесят четвертый…
На вершине Екатеринбурга воздух казался другим – разреженным и колючим.
Двери бесшумно разъехались, и я замерла.
Пентхаус Златана не был похож на жилье. Это была галерея, высеченная из стекла и черного мрамора. Огромные панорамные окна открывали вид на ночной город: Плотинка светилась тонкой нитью, Исеть казалась черным разлитым маслом, а огни машин на Малышева сливались в бесконечные золотые капилляры.
Здесь было все: антикварные вазы, мебель странных ломаных форм и золото. Много золота. В окантовке зеркал, в прожилках камня, в тяжелых инкрустациях на стенах.
Но это золото не сияло. Оно выглядело… тусклым, с каким-то странным матовым налетом, похожим на плесень.
– Красиво, – выдавила я, проходя в центр зала. Мои перепачканные кроссовки оставляли позорные следы на безупречном полу. – Только здесь дышать нечем. Как в морге.
– Ты чувствуешь это? – Златан остановился у окна, глядя вниз на город.
Он снял пиджак, оставшись в белоснежной рубашке, и я заметила, как под тонкой тканью на его спине перекатываются мышцы. Слишком тяжелые, слишком мощные для обычного человека.
– Я чувствую, что у меня завтра зачет по петрографии, к которому я не готова, потому что мой отец – идиот, а мой новый босс – маньяк с золотыми глазами. – Я выплеснула это, потому что внутри все клокотало от несправедливости. – Зачем я здесь? Каким «специалистом» вы меня назвали? Я только второй курс закончила!
Златан медленно повернулся. В тусклом свете ламп его глаза вспыхнули расплавленным янтарем.
– Ты геолог, Яна. Ты должна знать, что золото – один из самых инертных металлов. Оно не вступает в реакции. Оно вечно. Но то золото, которое ты видишь вокруг, – это уже не просто металл. Это память о жадности тех, кто им владел.
Он подошел ближе.
Я хотела отступить, но спина уперлась в ледяную мраморную колонну. Златан протянул руку и коснулся золотой рамы зеркала. Под его пальцами металл потемнел, пошел рябью, издав звук, похожий на тихий предсмертный хрип.
– Люди называют меня Великим Полозом. Древним духом, хранителем недр, – его голос стал тише, в нем послышалось шипение песка. – Но город разросся. Современный Екатеринбург вгрызается в меня сваями метро и фундаментами торговых центров. Люди обезумели от желания обладать. Золото впитывает эту скверну. Оно «болеет», и эта болезнь убивает меня.