Инга наскоро нанесла мазь с антибиотиком и перебинтовала руку. Илья помог завязать узел. Инга унесла чернильницу, стерла с пола черное пятно и попыталась найти в интернете информацию о жуткой многоножке, чтобы понять, стоит ли бить тревогу. Они уселись в зале на диване, и мальчик придвинулся к ней ближе, будто боялся, что очередная зловещая тварь спряталась где-нибудь в слоях одежды или пледа и ждет момента, чтобы напасть.
– Похожей картинки я не нашла, – она легко посвящала Илью в свои заботы, потому что не знала, как полагается развлекать детей, а тухнуть в молчании ей не хотелось. – Но если это многоножка, то они не опасны для человека. Пишут, что ядовитые особи встречаются на Урале и их укус похож на укус осы, но большой угрозы жизни или здоровью нет. Я все правильно сделала, что приложила антибиотик. К утру должно пройти. И кстати, многоножки не насекомые.
Она многозначительно посмотрела на мальчика.
– С тобой творится что-то странное и страшное, – прошептал Илья, озираясь, будто боялся, что их услышит кто-то еще.
– Брось, – отмахнулась Инга. – С чего ты взял?
Она потрепала Илью по волосам и тут же упрекнула себя за лишние движения – руку обожгла боль.
– Помнишь, мы смотрели твой любимый фильм про расхитителей гробниц? – Илья произносил слова медленно и тихо, взглядом блуждая по комнате.
– И что?
– Они все были прокляты…
Инга помолчала, продолжая картонно улыбаться.
– Это сказки, Илья. Проклятий не существует.
– А вдруг ты ошибаешься и сотрудники музея прокляли тебя за воровство музейных экспонатов? – Илья отчаянно вцепился в локоть Инги и затряс ее.
– Это вряд ли, – протянула она как можно уверенней, высвобождаясь из его цепких рук. – Они все милые и простодушные. И интуиция мне подсказывает, что никто не заметил пропажи.
Илья недоверчиво смотрел на Ингу – его взгляд то касался ее лица, то падал на забинтованную ладонь.
– Ладно, раз мы разобрались с насекомыми и проклятиями, я схожу в душ и переоденусь. Включить тебе мультики?
– Нет, не уходи. – Илья снова схватил ее за руку. – Мне страшно оставаться тут одному.
– Ты не один, я уйду в ванную от силы на двадцать минут, ладно? – Инга отстранилась и встала с дивана.
– Я не рассказывал тебе, – испуганно затараторил Илья, озираясь на стеллаж с экспонатами, – но с твоими артефактами что-то не так… Мне кажется, они все прокляты…
Инга снова подсела к нему и, наклонившись, тоже теперь говорила еле слышно:
– С чего ты взял? Сестра подсказала? Она решила разыграть меня? Или напугать?
Мальчик помотал головой. На его бледном лице читались страх и тревога – вряд ли он шутил.
– Помнишь, когда ты вернулась из Мемориального дома-музея Павла Бажова? Ты принесла оттуда черный кувшинчик…
Инга кивнула, вспомнив красивый граненый кувшин из непрозрачного стекла.
– Ты сказала, что стеклянную пробку невозможно открыть. И мне сильнее захотелось попробовать… Когда ты ушла с Сашей на кухню, я взял его и попытался открутить крышку. Но кувшин вдруг задрожал, стал горячим, и я бросил его на пол. Я посмотрел на свои руки – они были красными, будто их облили кипятком. Правда, боль сразу же исчезла, но странное не в этом – кувшин разбился…
– Разбился? – перебила Инга, ища глазами кувшин на полке с артефактами. – Ты не путаешь? Он все еще там, вон, в углу справа.
– Нет, честно! Поверь мне! Он разбился, и из него вырвался черный вихрь. Это произошло так быстро, что я даже закричать не успел. Вихрь впитался в мебель и стены, и больше ничего не произошло. Я убежал к вам на кухню и побоялся рассказать, а когда мы вместе вернулись в комнату, кувшин стоял на полке – целый, будто ничего не случилось.
– Ты ведь не придумываешь, Илья? – Инга странно покосилась на мальчика, а потом на стеллаж. Ей стало не по себе. К тому же она вспомнила, что на следующий день после празднования по поводу добычи кувшина сломала ногу.
– Я поэтому не люблю приходить к тебе, – признался мальчик, опустив голову. – Я знаю, эти украденные вещи злятся на тебя. И я очень боюсь оставаться с ними в одной комнате.
Инга вдруг услышала, как колотится ее сердце, как тяжело она дышит и как давит на нее атмосфера комнаты. Будто что-то рядом с ней тоже слушало и слышало этот разговор и ожидало чего-то. Вот только чего? Инга нервно перебирала в голове догадки. Если Илья не соврал и не ошибся, то украденные предметы действительно имели душу или обладали неведомой силой, которая вредила Инге за их кражу. Тогда, чтобы избежать очередного музейного «наказания», экспонаты нужно было вернуть. А если дело в другом? Что, если дело и правда в проклятии: часть экспонатов таила в себе черную магию, которая обрушивалась несчастьем, стоило коснуться проклятого предмета? Как поступить с кувшином Бажова и чернильницей Казанцева, чтобы защититься от темных сил? Наверняка возвращение экспонатов не поможет, когда дело касается магии…
За окнами резко громыхнуло. Во дворе запиликали сигнализации автомобилей. Новый раскатистый рык грома будто ворвался прямо в квартиру. Инга вздрогнула. Молния вспыхнула рядом с окном. Ливень захлестнул город, своим шумом заглушая суетливые звуки жизни.