– Что? Инга, ты совсем спятила со своими музеями? – Саша выдавила презрительный смешок. – Я звонила и приходила к тебе, но ты не открываешь. Я думала, ты разозлилась, что я снова скинула на тебя брата. Думала, ты прячешься от меня, не хочешь больше общаться. Так что на самом деле с тобой случилось? Звонишь неожиданно как ни в чем не бывало средь бела дня…
– Средь бела дня? – переспросила Инга, покосившись на окно, за которым царил ночной мрак. – Саша, послушай меня и, пожалуйста, не перебивай. – Голос Инги вдруг стал напористей и уверенней. – Илья был прав…
– В чем прав? Ты о чем?
– Музейные артефакты наказывают меня. Я должна вернуть их в места памяти, откуда украла. Должна отнести их обратно и попросить прощения. Но я не знаю, как провернуть такое в одиночку, – проклятие преследует меня, не выпускает из дома. Как только я собираюсь выйти, я оказываюсь в этом чертовом саду…
– Стой-стой, Инга! Что ты говоришь? Ты в порядке? Похоже на бред… Ты издеваешься надо мной? Решила подшутить? Опять что-то задумала для своего канала о музейном воровстве?
– Нет, клянусь, – Инга почти кричала в трубку. – Пожалуйста, поверь! Если бы ты приехала, ты бы увидела: мое тело покрылось волдырями. Каждую ночь в проклятом саду меня пленяет лабиринт из ядовитых растений… Вот стебель крапивы, который я сняла со своей руки, когда проснулась!..
– Мне кажется, ты не в себе. Не знаю, что с тобой происходит, но тебе нужно успокоиться и рассказать мне правду, а не этот бред.
Голос Саши звучал жестоко, и Инга чувствовала, что не достучится до подруги. Немного помолчав, она спросила как можно спокойнее, чтобы окончательно не отпугнуть Сашу.
– Можно мне поговорить с Ильей?
– Ты серьезно?! – в голосе Саши слышалось удивление и осуждение.
– На пару слов… – выдохнула Инга, до боли прикусив губу и приготовившись к отказу.
– Ладно, – нервно буркнула Саша и позвала брата.
Инга мгновение слушала тишину, потом – легкую возню, затем подруга быстро объяснила брату, что тетя Инга не в себе и, что бы она ни сказала, не надо воспринимать это всерьез.
– Алло? – Голос Ильи звучал настороженно.
– Привет, дружок, – пересилив волнение и тревогу, Инга заговорила как можно спокойнее и веселее.
– Привет… Ты звонишь из-за… – он намеренно протянул последнее слово и смолк.
– Угу. Ты так быстро догадался. Сестра слушает наш разговор?
– Угу.
– Илья, ты был прав. Насчет проклятия и насчет того, что экспонаты злятся на меня.
Мальчик молчал, но Инга слышала его сопение в трубке и продолжала:
– Я должна все исправить, но не знаю как. Мне нужна помощь. Подсказки… Поддержка… Я даже не понимаю, как выбраться из дома… – Она поддалась эмоциям, и ее голос сорвался. Инга всхлипнула: – Извини, Илюш. Просто, похоже, ты оказался умнее всех нас. Скажи: что мне делать?
– Ты стоишь рядом со стеллажом?
– Что? – Инга хорошо расслышала его вопрос, но отчего-то переспросила, покосившись на музейные экспонаты.
– Если ты рядом с ним, то лучше выйди из комнаты…
Илья почти шипел в трубку, и Ингу сковал страх.
– Почему? – спросила она, спиной пятясь в сторону спальни и запирая за собой дверь.
– Они все слышат. – От медленного шепота Ильи у Инги замирало сердце. – Думаешь, они так просто разрешат тебе что-то с собой делать?
– Но я же собираюсь вернуть их на место…
– Что тебе снилось?
Инга помолчала, обескураженная пытливостью мальчика, и вернулась к разговору: