– Я была в проклятом саду. Меня жалила крапива, будто в наказание…
– Ты стала частью пазла, – догадался Илья и почти выкрикнул: – Ты украла деталь истории, и музей пытается забрать тебя взамен артефакта. Ты ведь была в музее с садом, Саша мне рассказала.
– Но если я верну экспонаты, все закончится? Правда?
– Я не знаю, – растерянно протянул Илья.
– Ладно, – выдохнула Инга после долгой паузы. – Не переживай. Я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю. Спасибо.
Он хмыкнул и, вероятно, вернул телефон сестре. Инга на секунду услышала ее голос в трубке, но Саша поспешила нажать отбой. Перезванивать Инга не стала, сунула телефон в карман джинсов и рванула за рюкзаком. Достала из шкафа рулон упаковочной бумаги и принялась аккуратно заворачивать в нее трофеи. Вымученный смешок вырвался из ее груди, когда она закончила работу и оглядела приличную кучку скомканных «подарков» в мятой крафтовой бумаге с нарисованными елочками и снежинками. Повезло, что тогда на Новый год она купила ее с запасом. Теперь бумага должна была защитить музейные ценности, пока Инга таскает их в рюкзаке по всему городу.
Она сложила мелкие трофеи в большой отсек. Рюкзак вспучило, верхний клапан пришлось оставить незастегнутым, но Инга стянула шнурок, насколько было возможно. Экспонаты покрупнее пришлось нести в пакете. Инга остановилась у порога, вцепилась в дверную ручку и, помедлив, дернула ее, готовая к новой атаке ядовитых трав. Но картинка за дверью оказалась привычной: в окнах подъезда отражался солнечный свет, хотя в ее квартире за окнами затаилась тьма. Инга выдохнула и поспешила на остановку.
Дожидаясь автобуса, она просматривала сайты музеев, изучала их расписание, чтобы определиться, куда отправиться сначала. Раньше остальных закрывался Музей советского времени, где Инга добыла редкий значок и удостоверение о награждении нагрудным знаком «За отличное вождение боевых машин». Она вспомнила, как засматривалась на желтую пластмассовую уточку на колесах, но та была слишком большой, чтобы унести ее незаметно, а вот значок послушно спрятался в ладони.
Вернуть первые экспонаты оказалось нетрудно. Инга просто оставила их на полке с другими значками, пока экскурсовод отвлеклась и вышла из зала. Сотрудница музея удивилась и расстроилась, что Инга не заинтересовалась лекцией и покинула музей, не успев войти. Сама Инга немного выдохнула, свершив первый пункт задачи. Еще с парой-тройкой музеев дело выгорело быстро и без трудностей. А вот Музей святости, исповедничества и подвижничества на Урале оказался закрытым.
– Санитарный день у них, что ли. – Инга с досадой пнула дверь и присела на крыльце.
Она сжимала в руке фарфоровое яйцо, которое должна была вернуть, и злилась на обстоятельства: она никак не думала, что именно в такой момент двери музея для нее окажутся закрытыми. Яйцо, которое она унесла из Музея святости, отражало солнечный свет. Инга крутила его в ладони. На нем не было ни узоров, ни надписей, но в тот день именно своей белизной оно и притянуло Ингу. «Какой же ужасной я была! – вдруг осознала она. – Хуже увлечения и придумать нельзя! Такие, как я, заслуживают проклятия. Логично, что украденное положено вернуть. И неважно, избавит ли это меня от наказания, но экспонаты должны отправиться на свои места».
Инга поднялась, отряхнула джинсы от налипшего песка и затарабанила в металлическую дверь. Гул ударов разнесся внутри здания. Через минуту женщина, покрытая черным платком, распахнула перед Ингой дверь.
– Здравствуйте. Извините, пожалуйста, мне очень нужно войти. Всего на одну минуту. Пустите меня, – затараторила Инга, пытаясь протиснуться мимо полной непоколебимой фигуры.
Женщина отступила, смерив Ингу недоуменным взглядом, а когда та рванула вглубь музея, ахнула и заторопилась следом. Инга оставила яйцо и помчалась к выходу, напоследок выкрикнув: «Извините», теперь уже радостнее.
Рюкзак постепенно пустел.
Усадьба Лебедева в центре города тоже была музеем, но на деле за ней никто не присматривал. Инга любила такие места: здесь каждый сантиметр сквозил мистикой. Дом пустовал и разрушался с восьмидесятых годов. Когда Инга ступила во мрак и сырость гибнущей усадьбы, она впервые чувствовала себя хозяйкой и могла спокойно и без спешки осмотреть и оценить любую вещицу. Что с того, что это исторические ценности? Они никому не нужны, и никто не оберегал их.
– Лучше бы я придумала, как возродить подобные места, а не грабила их, – пробормотала Инга, и ее слова затерялись в свисте сквозняка, струящегося из щелей дырявых деревянных рам.
Инга поставила фарфоровую статуэтку танцующей девушки на гнилой деревянный столик. На отсыревшее убранство кровати вернула вязаную салфетку и достала телефон.
– Черт! «Малая Герценка закрыта на ремонт», – с досадой прочла Инга.
Она не успела толком расстроиться, как на экране высветился звонок от Саши. Инга ответила:
– Алло?
– Снова привет. Где ты?
– Планировала ехать в Герценку, но интернет говорит, что там ремонт.
– Это та библиотека, где творится разная мистическая ерунда? – зачем-то уточнила Саша, хотя по интонации Инга понимала, что она просто пытается поддержать разговор. – Скрипят половицы, из кранов неожиданно льется ржавчина, а на стенах появляются бордовые пятна, похожие на следы крови?
– Угу. – Инга кивнула, будто Саша могла видеть. – Библиотекари говорят, что пятна порой исчезают, но ненадолго… Я забрала у них дурацкую статуэтку оборотня. Не уверена, что она имеет какую-то историческую ценность. Мне кажется, это обычная фигурка и она никому не нужна. Но я должна вернуть ее на место.
– Илья сказал, что мы можем помочь тебе.
– Честно, одной мне не справиться, – призналась Инга. – Боюсь, что не успею до темноты и проклятие обрушится на меня с новой силой.
– Значит, встретимся у Герценки?
– Давай. – Инга не спешила нажать отбой и, помолчав, добавила: – Почему ты решила мне помочь?
– А почему ты решила вернуть экспонаты?