– Ну а теперь пройдемте в сад. Это удивительное место – гордость музея. Дмитрий Иванович заложил его в 1914 году. Казанцев выращивал морозостойкие сорта яблок, груш, слив. На участке плодоносит удивительная яблоня, на ветвях которой растет десять сортов яблок. Пойдемте, покажу вам наши растения и угощу желтой малиной и сладкой смородиной.
Саша последовала за экскурсоводом, а Инга так и стояла, задрав голову и изображая, будто задумчиво рассматривает статуэтки на верхней полке стеллажа. Как только голос Марины Владиславовны радостным эхом заструился в саду, Инга немедля схватила чернильницу, сунула ее в карман ветровки и с невозмутимым видом прошагала к заднему выходу.
Для таких случаев в кармане охотницы за экспонатами имелось второе дно. Она сама разработала обманку, и предметы, которые помещались в ее кармане, тут же падали в невидимую прорезь и сдвигались за спину. Если бы кто-то и заподозрил воровство и решил проверить карманы посетителей, у Инги бы ничего не нашли.
С ликующим видом она спустилась с деревянных ступеней и поспешила на голос экскурсовода и Саши, которая скромно спрашивала о возрасте абрикосов и просила черенок розового патио-пиона.
Инга засеменила вглубь сада. Кусты вплотную прижались к ней, создавая длинный темно-зеленый коридор, конец которого трудно было разглядеть. Девушка ускорила шаг, но цветущий лабиринт вилял, изгибался, длился. Оказавшись на развилке, Инга решила пойти наугад, ожидая скорое окончание пути. Голоса Саши и Марины Владиславовны доносились глухо, тускло, будто она слышала их, находясь под водой. За новым поворотом оказалась очередная развилка. Инга остановилась, чувствуя, что ее охватывают волнение и тревога.
– Саша! – позвала она, в панике оборачиваясь и кружась на месте. – Саша? Где ты?!
Ответа не последовало, но разговор подруги и экскурсовода все еще звучал где-то рядом, совсем близко. Инга различала непринужденный смех и Сашины похвалы – она, кажется, пробовала землянику.
– Са-а-ша-а! – сильнее закричала Инга.
За тяжестью преклонившихся и спутавшихся над ее головой ветвей послышалось тревожное хлопанье крыльев: напуганные криком птицы взлетели с насиженных мест. Знакомые голоса стихли. Девушка вдруг почувствовала дикий холод, окутавший ее тело. Она застегнула ветровку и прижала ладони к лицу, пытаясь отогреть их теплым дыханием. В зеленый коридор и без того не попадали солнечные лучи, а теперь солнце стремительно садилось – Инга оказалась во мраке. Она достала телефон и включила фонарик. Вокруг было темно и холодно, будто неожиданно наступила ночь. Под ногами стелились клубы промозглого тумана. Инга набрала Сашу, но сети не было, и звонок оборвался.
– Странно, снаружи участок казался совсем крохотным, – прошептала Инга, вглядываясь в черноту перед собой.
Она посветила назад, подумывая вернуться, но, запустив руку в карман и нащупав чернильницу, вспомнила, что не привыкла отступать, и пошла дальше. Телефон пиликнул, оповещая, что батарея садится.
– Черт! Не может быть! – шепотом выругалась Инга, пытаясь воскресить мобильник, но тот погас и не собирался включаться.
Инга вытянула руку и медленно двинулась вперед.
– Ничего не понимаю! Что за чертовщина тут творится? – Голос ее дрожал, и она продолжала кутаться в тонкую ткань летней курточки. – Может, это шутка? И Саша договорилась разыграть меня в честь сорокового, юбилейного экспоната? Да нет, бред какой-то!
Она потеряла счет времени. Казалось, путь длится уже долгие часы и близится рассвет. Инга чувствовала, как ее кеды промокли то ли от тумана, то ли от выпавшей росы. Но холод не спадал, и солнце не озаряло небосвод.
«Боже, я так устала идти. Ноги отваливаются. Может, попробовать пробраться сквозь зеленую изгородь или перелезть сверху?» – подумала Инга и коснулась зелени.
Она истошно завопила и отдернула ладонь. Тут же прижала ладонь к груди и старательно дула на нее, чтобы охладить ожог или укус – она до конца не поняла, что произошло, но кожу ранила жгучая боль. Инга едва сдержала слезы и закричала:
– Саша! Черт тебя дери! Где ты! Что за идиотские шутки?! Это не смешно!
Тишина сковала сонный сад. Инга дрожала. Она прислушивалась к шорохам и редкому шелесту листвы. Никто не отзывался. Девушка вытянула ладонь и шагнула вперед на ощупь. Что-то хлестнуло ее по руке, и запястье обожгло ядовитой болью. Инга вскрикнула и припала к земле. Невидимые во мраке плети, напоминающие лианы или высокие колосья трав, хлестали ее по спине, плечам и ногам. Она сжалась в комок, пытаясь защититься от обжигающих ударов, и в ужасе кричала, пока не обессилела и пока не закончилось дыхание и сознание не оставило ее…
В дверь усердно колотили, будто она снова заливала соседей снизу. А может, то пришла разъяренная хозяйка – она не любила, когда оплату квартиры задерживали, и считала своим долгом провести с утра пораньше нравоучительную беседу с нерадивыми квартирантами.
– Иду я, иду, – прохрипела Инга, пытаясь разлепить глаза.
Кое-как передвигая ноги, она доползла до прихожей и отперла замок.
– Так и знала, что ты еще дрыхнешь! – затараторила Сашка. – Выручай, подруга, мне нужна твоя помощь, и я знаю, что у тебя недельный отпуск. И кстати, после вчерашнего ты мне должна! Куда ты пропала? Я замучилась развлекать вопросами эту говорливую тетушку, а потом выяснилось, что ты домой свинтила! Мы так не договаривались. Я тебе весь вечер звонила, ты не в сети… Что за дела?
Инга щурилась и пыталась вспомнить, как оказалась дома. Свет тусклой лампы больно бил по глазам. Тело ныло и не слушалось, как от длительной физической работы.
– Да я… сама себя потеряла, – растерянно прошептала Инга, чувствуя першение в горле, будто она и правда прокричала всю ночь. – Какой странный сон…
Инга рухнула на пуфик в прихожей и уставилась в пол: она никак не могла прийти в себя после тяжелых и странных сновидений.
– Ты что, одетая спала? Боже, подруга, ты совсем чокнулась с этими музейными приключениями, – отчитала ее Саша, которая ловко выкладывала из сумки вещи, пару раскрасок и игрушки. В дверях топтался мальчик лет шести – Инга узнала его: Илья, Сашин сводный брат.
– Когда ты вышла в сад, что потом случилось? – Инга заискивающе посмотрела в Сашино лицо.
– Ничего, – без намеков на тайны и мистику ответила подруга. – Мы поболтали. Я попробовала ягоды и унесла домой ростки цветов. Марина Владиславовна оказалась приятной и доброжелательной женщиной. Мы удивились, что ты ушла. Хоть заглянула бы в сад – он изумительный…
Взгляд у Инги был рассеянный и туманный. Она судорожно пыталась вспомнить детали вчерашнего дня, понять, что произошло и как она очутилась дома.