Валериан и его сброд, наконец, ринулись к двери и столкнулись с Хаконом и некоторым из его людей и, конечно, со мной. Некоторых мы смогли убить, но с остальными нам пришлось вступить в жаркую рукопашную как снаружи, так и внутри хижины.
Я увидел перед собой приземистого, лысого гундарианца. Несомненно, из-за жары он снял свой шлем, и в спешке забыл снова надеть его. Но, к сожалению, его черная кольчуга была на нем. В правой руке он держал короткий меч, а я — боевой топор. Каждый из нас схватил левой рукой запястье своего противника. Мы бились, потом, задыхаясь, шатались и топтались по кругу, и каждый из нас старался освободить Свою вооруженную руку для нанесения смертельного удара. Наконец, я зацепил своей ногой его ногу и уронил его, упав на него сверху. В падении он выпустил мое запястье, но ему удалось схватить мой топор и он вырвал его у меня, когда я на мгновение ослабил свою хватку.
Первый удар топора гундарианца скользнул по моему плечу, потому что он был отвлечен сражающимися, которые все время наступали на лежащих на земле. Моя свободная рука нащупала наполовину погребенный в земле камень, величиной с яблоко. Я вытащил его из земли и ударил им гундарианца по лбу именно тогда, когда он снова замахнулся на меня топором. Я почувствовал, что мышцы его расслабились. Я схватил камень обоими руками и изо всех сил ударил им противника по черепу. Гундарианец вздрогнул еще раз и остался лежать неподвижно.
Я вскочил на ноги, чтобы снова ринуться в бой — но он тем временем уже закончился. Вокруг валялись убитые, некоторые из них были врагами, некоторые нашими людьми, однако уцелевшие гундарианцы, ренегаты и пикты уже бежали в лес. Я еще успел увидеть спины некоторых из них и услышать свист стрелы, которую выпустил один из наших, но при таком плохом освещении и при такой спешке я не верил, что она достигла цели.
Негодяи все еще превосходили нас числом и, конечно, могли бы уничтожить нас, но наше неожиданное нападение и недостаток их организованности помешали этому. Хакон был предусмотрительным командиром, он велел нам забаррикадировать дверь, чтобы перебить врагов стрелами и сжечь их огнем, когда они попытаются прорваться через дверь, чтобы спастись бегством. Но в своей горячности он всегда действовал сначала, а потом уже думал.
Наши люди, уцелевшие в схватке, тяжело дыша собрались вокруг нас и один из них внезапно проревел:
— Хижина! Валериан еще там, внутри!
Я обернулся и увидел, как на расстоянии древка копья от меня, в открытой двери появились лорд Валериан и его л юбовница. Не успели мы схватиться за оружие, как Кварада резко рассмеялась и что-то бросила на землю. Это нечто вспыхнуло слепящим пламенем, в глазах наших замелькали пестрые точки и мы ничего больше не могли видеть, кроме темноты. Кроме того, поднялся едкий дым, который драл нам глотки и мы, кашляя и задыхаясь, отступили назад. Когда мы снова смогли видеть и слышать, эта достопримечательная пара уже скрылась.
Хакон пересчитал своих людей. Двое из них были убиты и двое ранены, один в ногу, другой в руку. Мы убили семерых врагов — большинство из них были убиты стрелами в самом начале боя, из них пара человек все еще была жива, но не больше. Некоторые из бежавших тоже были ранены. Лесного стража с раненой ногой мы должны были оставить подождать, пока кто-нибудь придет из города, чтобы отнести его в форт. Конечно, мы тщательно обработали его рану.
Когда рука другого раненого была перевязана, Хакон приказал ему.
— Беги назад, в Шондару и предупреди Дирка, что пикты вот-вот нападут. Он должен забрать из города в форт всех людей с их переносным скарбом и как можно скорее направить кого-нибудь сюда, чтобы унести отсюда на носилках Карлуса. Мы же отправимся к Болоту Призраков и сделаем, что сможем. Если мы не вернемся назад в Шондару, пусть они предполагают все самое худшее.
Лесной страж кивнул и побежал прочь. Хакон обратился к двум оставшимся невредимыми лесным страйкам и сказал им о своем решении преследовать этот сброд Валериана. Я решил идти с ними. Я предложил подождать подкрепления, но Хакон, чувствовавший вину за бегство Валериана из тюрьмы, не хотел терпеть никакой отсрочки. Мы проверили свое оружие. Я взял меч гундарианца, которым он пытался убить меня и вместо лука, потерянного во время бегства от пиктов, я взял себе лук одного из убитых лесных стражей.
К счастью, Хакон и один из его людей, уже ходившие на разведку к болоту, знали дорогу и звезды светили достаточно ярко, чтобы мы не провалились в какую-нибудь дыру или не сбились с пути. Скоро полог из ветвей снова сомкнулся над нами, мы пересекли реку Рыси и исчезли в лесу.
Мы гуськом продвигались вперед и нас могли выдать только легкий шорох ветвей или треск сухого сучка под ногами. Даже пикты не могли ночью пробираться более тихо. Нечто вроде тропы вело от хижины на юг и мы устремились по ней.
Каждый из нас был занят своими мыслями и, конечно, не особенно приятными, потому что мы предприняли отнюдь не увеселительную прогулку. Пиктеленд ни в коем случае не безопасен, даже если не видно дикарей, потому что хищные звери здесь у себя дома: волки, пантеры, а также гигантские змеи, о которых я уже упоминал. Кроме того, там были еще и другие звери, которые в других лесах давно уже вымерли, такие, как саблезубые тигры и один из видов мастодонтов. Хотя я еще никогда не видел мастодонта, но мой брат был однажды в Тарантии и посетил зверинец короля Нумедидеса в тот день, когда король открыл его для посещения народом, и там была пара этих толстокожих животных.
Еще менее приятные соседи — болотные демоны или лесные дьяволы, как иногда их называют. Они огромными ордами обитают в таких местах, как Болото Призраков. Днем они исчезают никто не знает, куда — а ночами они творят свои бесчинства. Они воют как грешные души, но, к сожалению, это не все. Если кто-то подойдет к ним поближе, они своими быстрыми когтями разрывают ему горло от одного уха до другого. То, что колдун Болота живет именно там, где до него хозяйничали уже многие, является доказательством его власти и сверхъестественных сил.
Спустя некоторое время мы вышли к ручью Туллиана. Он был назван по имени одного из жителе Шохиры, который погиб в сражении с одним из военных отрядов пиктов. Ручей Туллиана служил границей между Шохирой и Пиктенлендом, но во всяком случае, по соглашению между дикарями и наместником Шохиры. Конечно, ни та, ни другая раса не будет соблюдать эти границу, если она что-то найдет на другой стороне ручья.
Мы пересекли ручей, друг за другом прыгая с одного выступающего из воды камня на другой. На той стороне ручья Хакон остановился и шепотом посовещавшись с лесным стражем, которому была известна дорога. После этого они внимательно посмотрели на кусты и подлесок, раздвинули ветки в стороны и тщательно присмотрелись, потом они обнаружили искомую развилку тропы и пошли по левому ответвлению, которое, должно быть, вело дальше на юг, к самому Болоту Призраков. Хакон предостерег нас, чтобы мы теперь производили как можно меньше шума, но одновременно приказал нам поспешить.
— В утренних сумерках мы ни в коем случае не должны находиться поблизости от лагеря пиктов, — прошептал он.
Даже для лесного стража поспешность и бесшумность были почти несовместимы. Чем больше кто-нибудь из нас старался делать это, тем меньше это у него получалось. Несмотря на это, мы продвигались вперед довольно быстро, нагибаясь под низко растущими ветвями и избегая наступать на сухой хворост.
Мы шли по тропе около двух часов. Там, где лес немного поредел, я бросил озабоченный взгляд налево, чтобы установить, не светлеет ли уже небо на востоке. Конечно, сквозь листву я мог видеть только крошечный его кусочек. Но к счастью, я увидел все еще усеянный звездами небосвод. Кроме дыхания людей, да редкого шороха листьев или потрескивания сухой веточки, единственными звуками были гудение и стрекот насекомых и изредка тихий шорох, когда между деревьями пробиралось какое-нибудь небольшое животное.
Однажды мы внезапно остановились и испуганно прислушались к далекому кашлю, пока лесной страж не прошептал:
— Это пантера!
Мы побежали дальше, так как пантера не могла причинить нам никакого вреда. Нам нечего было ее бояться, потому что пантера всегда охотится в одиночку и никогда не нападает на отряд из нескольких человек. Пикты были совсем другим делом.
Наконец, Хакон сделал нам знак остановиться. Мы услышали далекий слабый звук — но это не были дикие животные, это было тихое, едва слышное бормотание, которое легко можно было принять за шум дождя и которое слышишь скорее телом, а не ушами. Все мы напрягли свое зрение, которое после долгого пути в темноте стало еще острее, чем прежде и мы смогли увидеть между деревьями слабый красноватый свет.
Мы покинули тропу и стали красться налево через лес. Теперь мы должны были забыть о спешке и крались так тихо, как только могли. Мы пригибались и перебегали от кустов к теням деревьев, а затем снова к кустам.
Скоро мы услышали гортанные голоса пиктов. Хакон снова предостерегающе поднял руку. А потом мы увидели их. Три пикта стояли, а, вернее, сидели на тропе. Это была охрана, но, очевидно, она относилась к своим обязанностям не особенно серьезно. Они бросали вверх маленький кусочек дерева и смотрели, какой стороной он упадет. При этом они смеялись, хвастались, подтрунивали друг над другом и не очень отличались от гиборийцев, когда те проводили время за игрой в кости.
Я подполз к Хакону и прошептал.
— Мы должны напасть на них?
— Нет, — ответил он. — Их воинственных клич натравит на нас весь лагерь. Я некоторое время послушаю и, может быть, узнаю, что-нибудь новое и интересное для нас, потом мы прокрадемся дальше.