Я пересек Реку Кинжала, которая была не шире широкого ручья и на броде глубина была мне по колено. Один из охранников — высокий мужчина в кожаной одежде стража — окликнул меня с другого берега. Когда я сказал ему, что пришел из Тандары, он удивился.
— Во Имя Митры! — вырвалось у него. — Но это должно быть так дьявольски важно, что ты из-за этого пересек лес, вместо того, чтобы подождать или выбрать другой, более безопасный путь?
Как я уже напоминал, Тандара находится в стороне от других провинций и между нашей страной и этой боссонийской провинцией находится полоса леса. Сравнительно безопасная дорога идет в обход нескольких провинций, но это долгий и утомительный путь.
Потом он спросил меня, что нового в Тандаре. Но я ответил ему, что не знаю, потому что только что вернулся из длительной разведки в местах обитания племени Гадюки. Это была ложь, но я не имел никакого представления, на чьей стороне в этой войне стоит Шохира и не хотел высказывать своего собственного мнения, прежде чем я не узнаю этого. Я спросил его, находится ли в форте Кваниара Хакон, сын Строма и мне ответили, что его нет в форте, что он находится в городе Шондара, который расположен милю на восток.
— Я надеюсь, что Тандара сражается на стороне Конана, так как это делаем мы, — словно самому себе сказал охранник. — И именно я должен охранять здесь границу с горсткой лесных стражей. При этом я без сожаления отдал бы свой лук и боевой шлем, чтобы оказаться сейчас в нашей армии, которая находится под Тенитеи у ручья Огаха и ждет нападения Брокасса и Торха и его проклятых ренегатов.
Я удивленно молчал. Это ли была не новость! Барон из Торха был Лордом Конаваги, а не Шохиры, которая находилась под защитой и управлением Лорда Таспераса из Кормона.
— А где Тасперас? — спросил я. Лесной страж ответил мне резко.
— Он сражается за Конана, — он сузившимися глазами взглянул на меня, словно ему только что пришло в голову, что я могу быть шпионом.
— Есть ли в Шохире кто-нибудь, хоть один человек, — спросил я словно самого себя, — который имеет настолько хорошие связи с пиктами, что он целый и раскрашенный, принимает участие в их церемониях и...
Я внезапно остановился, увидев, как лицо лесного стража исказилось от ярости.
— Будь ты проклят! — задыхаясь произнес он, едва владея собой. — Что заставило тебя прийти сюда и так оскорбить нас?
Он был прав. Обругать человека ренегатом было самым худшим оскорблением на Западной Границе, хотя я, конечно, не имел в виду ничего такого. Но я уже видел, что этот человек ничего не знает о том парне, которого я видел. Я больше ничего не стал говорить ему, просто сказал, что он неверно меня понял.
— Я тебя понял очень хорошо, — пробурчал он, дрожа от ярости. — Если бы не твоя темная кожа и не твой южный акцент, я счел бы тебя шпионом из Конаваги. Но шпион ты или нет, ты не прав, оскорбляя таким образом людей из Шохиры. Если бы я не был на посту, я бы снял свой пояс с оружием и ты бы увидел какой тип людей в Шохире.
— Я не ищу ссоры, — заверил я его. — Но я сейчас направляюсь в Шохиру, где тебе будет не трудно найти меня, если мой вопрос действительно так глубоко оскорбил тебя. Я Голт, сын Хагара.
— Я приду, — яростно произнес он. — Я Отхо, сын Крома, и меня знают в Шохире.
Я бросил на него быстрый взгляд, но он продолжал обход, положив руку на рукоятку меча, а другую на рукоятку топора, словно ему не терпелось испытать их оба. Я тоже продолжил свой путь, обогнув форпост, чтобы избежать встречи с охранниками и разведчиками. Потому что в это сумасшедшее время легко можно было навлечь на себя подозрения и тебя легко могли принять за шпиона. Но если к такой мысли придет Отхо, сын Крома — а он уже наверное пришел к такой мысли, — он, несомненно теперь испытывает ко мне ненависть. Даже если он не арестует меня как шпиона, из нашего поединка не получится ничего хорошего. В нормальное время никто бы не стал допрашивать и задерживать гиборийца, пересекшего границу, но теперь произошло восстание и весьма может быть, что господин-защитник Конаваги вторгся на земли своих соседей.
Деревья вокруг форта были спилены в радиусе более чем ста футов, и лес вокруг этой поляны образовывал зеленую стену. Я, обходя форт, придерживался леса, но не наткнулся ни на кого, хотя пересек не одну тропу, шедшую от форта. Я направился дальше, на восток, избегая полян и хуторов. Солнце еще стояло высоко в небе, когда я увидел перед собой крыши домов Шохиры.
Лес заканчивался примерно в полумиле от этого прекрасного пограничного города с украшенными домами, в большинстве своем бревенчатыми, но среди них были и каменные, каких у нас в Тандаре не было.
Однако, здесь не было ни защитного рва, ни палисада, как вокруг других городов, и это меня удивило. Потому что в Тандаре мы строили дома не только как жилища, но и как крепости для защиты от врага. Хотя наши поселения еще были небольшими — мы еще слишком недолго жили в этой местности — но мы строили великолепно защищенные дома — блокгауз защищал блокгауз.
Справа от городка находился еще один форт — построенный в обычном стиле, с палисадом и рвом, а на высокой платформе стояла поворотная баллиста. Он был значительно больше форта Каниара, но над палисадом я видел мало голов — всего лишь пару в шлемах и нескольких в шляпах. И только Сокол Шохиры полоскался на флаге над фортом. Я спросил себя, была ли Шохира на стороне Конана, потому что там не было его знамени: золотого льва на черном фоне — это было знамя полка, которым он командовал как генерал наемников в Аквилонии.
Слева, на краю леса, среди фруктовых и декоративных деревьев, я увидел большой каменный дом. Это, должно быть, был дом Лорда Валериана. Это был самый богатый землевладелец в Шохире. Сам я его никогда не встречал, но я знал, что он был силен и могущественен. Однако, теперь его дом казался покинутым.
Город тоже казался пустым и покинутым, по крайней мере, мужчинами. Женщин и детей там было полно. Мне кажется, мужчины отвели свои семьи туда, где, как им казалось, они были в безопасности. Я видел очень много боеспособных мужчин. Пока я поднимался вверх по дороге, множество глаз недоверчиво следили за этим, но никто не говорил со мной, кроме как коротко отвечая на мои вопросы.
В таверне за столами сидела только пара стариков и калек, которые тихо переговаривались между собой. Когда я вошел внутрь, все смолкли и все глаза повернулись ко мне.
Когда я осведомился, где мне найти Хакона, сына Строма, в воздухе повисло многозначительное молчание. Хозяин объяснил мне, что Хакон незадолго до восхода солнца отправился в Тенитею, где размещались военные силы, и что он скоро должен вернуться. Я устал и был голоден, мне накрыли один из столов и пока я ел, я чувствовал на себе вопросительные взгляды. Затем я улегся в углу на медвежью шкуру, которую дал мне хозяин и заснул. Я все еще спал, когда незадолго до захода солнца вернулся Хакон, сын Строма.
Это был могучий человек с длинными руками, ногами и широкими плечами, как и большинство жителей Западной Границы. Как и на мне, на нем была одежда охотника, украшенные бахромой штаны из шкуры дикого животного и мягкие мокасины. Его сопровождало с полдюжины лесных стражей. Они сели за стол около двери и, потягивая пиво из кружек, стали наблюдать за ним и за мной.
Когда я назвал свое имя и сказал, что у меня есть для него сообщение, он посмотрел на меня и пригласил меня сесть с ним за столик в углу, куда сразу принесли кружки с пенящимся пивом для него и для меня.
— Вы знаете о том, как обстоят дела в Тандаре? — спросил я его.
— Мы не знаем ничего наверняка, только слухи.
— Ну, — сказал я, — сообщение, которое я принес зам, передает вам Брант, сын Драго из Земельного совета Тандары и Совета Знати. Благодаря этому знаку, вы должны понять, что я действительно тот, за кого себя выдаю, — при этом я погрузил палец в пиво и начертил на столе символ, который тотчас же снова стер. Он кивнул. Глаза его блестели, я видел, что он был заинтересован.
— Вот это сообщение, — сказал я. — Тандара решила выступить на стороне Конана, готовы помочь ему и сражаться с его врагами.