— Что вы тут болтаете? Лорд Валериан дал нам слово чести...
— Может быть, и дал, но не сдержал его! — поспешно сказал я и шагнул к дворянину. — Я спрятался под лиственницей и очень хорошо рассмотрел его. Это лицо хищной птицы — в нем нельзя ошибиться. Я говорю вам, он был там, голый и раскрашенный, как пикт...
— Проклятье, ты лжешь! — проревел Валериан, он отбросил в сторону свою накидку и схватился за меч. Однако, прежде чем он выхватил его из ножен, я сам бросился на него и повалил его на пол. Он вцепился обоими руками в мое горло, ругаясь на чем свет стоит. Потом послышались быстрые шаги и нас оторвали друг от друга. Сильные руки крепко держали лорда, бледного как полотно, стоявшего с моим галстуком, который он сорвал с меня.
— Отпустите меня, вы собаки! — бушевал он. — Уберите от меня свои грязные крестьянские руки.
— Это не клевета, а чистая правда, — сказал я немного тише. — Как я уже говорил, прошлой ночью я лежал под лиственницей и наблюдал, как старый Тейанога поместил душу вождя племени Ворона в тело древесной змеи. Я пронзил стрелой тело этого проклятого шамана. И я видел вас там — вы гибориец, голый и раскрашенный как один из тех, кто принял вас к себе.
— Если это так... — начал Хакон.
— Так ли это? Вот вам доказательство! Посмотрите на его грудь!
При схватке куртка и рубашка на Валериане оказались разорванными, и на его груди хорошо были видны очертания белого черепа, который носили только пикты, когда они выходили на тропу войны с гиборийцами. Валериан попытался его смыть, но краски пиктов смыть было трудно.
— Разоружите его,— приказал Хакон с побледневшем лицом.
— Отдай обратно мой галстук, — потребовал я. Но лорд плюнул на меня и сунул галстук в карман своей рубашки.
— Когда ты получишь его назад, — проворчал он, — он удавкой затянется вокруг твоей мятежной шеи.
— Отведем его в форт, — предложил я. — Комендант должен взять его под арест. По тому, что он принимал участие в Танце Змеи, можно предположить самое худшее. Эти пикты были в военной раскраске и знаки на его груди свидетельствуют, что он тоже думал принять участие в войне, для которой они танцевали.
— Великий Митра! — выдохнул Хакон. — Это непредставимо. Гибориец, науськивающий этих дьяволов на своих друзей и соседей!
Лорд Валериан молчал. Он стоял между мужчинами, которые держали его за руки. Его лицо было бледным, губы были поджаты в такой злобной усмешке, что обнажились желтые зубы. И в его глазах горел адский желтый огонь. Мне показалось, что я вижу в них сумасшествие.
Хакон был все еще нерешителен. Он не отваживался отпустить Валериана, но с другой стороны, он боялся его влияния на простых людей здесь, когда они увидят, что лорда взяли под арест и ведут в форт.
— Они захотят узнать, почему мы делаем это, — думал он вслух.— И если они узнают, что он заключил союз с пиктами и носит их военную раскраску, может разразиться паника. Мы запрем его здесь, в местной тюрьме и пришлем сюда Дирка, чтобы тот сам забрал его.
— В такой ситуации опасно делать что-либо наполовину, — коротко ответил я. — Но решение зависит от вас. Вы здесь командуете всем.
Итак, мы тайно провели лорда через заднюю дверь. Тем временем стемнело и мы достигли тюрьмы незамеченными, тем более, что людей на улицах было не слишком много. Тюрьмой была бревенчатая хижина почти вне городской черты, с четырьмя камерами, из которых была занята только одна и то одним пьяным, который буянил и лез в драку. Он заметно вздрогнул, узнав нашего пленника. Ни одного словане слетело с губ Валериана, когда Хакон запер за ним дверь и оставил одного из своих людей в качестве охраны, но демонический огонь горел в его глазах, когда он с дьявольским триумфом рассмеялся, исказив бледную маску своего лица:
— Вы оставили охранять его только одного человека? — с удивлением спросил я Хакона.
— Больше и не нужно, — ответил он. — Валериан не может вырваться и нет никого, кто освободил бы его.
Я нашел, что Хакон в общем и целом поступил легкомысленно, но, в конце концов, это было не мое дело и поэтому я промолчал.
После этого мы с Хаконом отправились в Форт, где я встретился с Дирком, сыном Строма, командующим не только фортом, но и теперь являющимся заместителем в городе Джона, сына Маркоса. Джон, назначенный наместником лорда Таспераса, командовал теперь военными силами, находящимися под Тенитеей. Дирк казался очень серьезным, когда я рассказал ему свою историю, и сказал, что как только он сможет покинуть форт, он пойдет в тюрьму и поговорит с лордом Валерианом, хотя он не верил, что он сможет узнать от него что-то, потому что Валериан очень высокомерен и упрям. Конечно, он рад предложению Тандары предоставить в его распоряжение сто пятьдесят человек. Он предлагает послать в Тандару курьера с сообщением о том, что он с радостью принимает это предложение, если у меня возникнет желание некоторое время побыть в Шохире. И я этому был очень рад, потому что мне это подходило.
Потом мы с Хаконом вернулись назад, в таверну, где мы намеревались переночевать, чтобы ранним утром отправиться в Тенитею. Разведчики сообщили шохирцам о приближении к ним армии Брокасса и Хакон, который только что вернулся, из лагеря сказал, что Брокасс еще не сделал никакой попытки выступить против нас. Об этом я и думал сейчас. Я думал о том, что он, вероятно, ждет пока Валериан не подведет своих пиктов к границе, а потом я сказал об этом Хакону. Но несмотря на все, что я ему рассказал, он все же придерживался мнения, что Валериан нанес пиктам дружеский визит, как это часто бывало раньше. Но я обратил его внимание на то, что ни одному гиборийцу, как бы он не был дружен с пиктами, никогда не позволят принимать участия в такой церемонии, как Танец Превращения Змеи. Чтобы принять в нем участие, нужно быть братом по крови членам клана.
Я внезапно проснулся и выпрямился на своей постели. Окно в моей комнате было открыто, как ставни, так и рамы, чтобы пропустить внутрь хоть немного ночной прохлады. Я спал в помещении на первом этаже и поблизости от окна не было никакого дерева, на котором или за которым мог спрятаться злоумышленник. Когда я выглянул в окно я обнаружил вырисовывавшуюся на фоне звездного неба огромную уродливую фигуру. Я спустил ноги с кровати, спрашивая себя, кто это позволил вторгаться сюда и попытался нащупать свой боевой топор. Но черная фигура уже достигла меня. И прежде чем я успел встать, шею мою обхватили лапы и начали душить меня. Прямо перед моим лицом появилась ужасная рожа. В темноте я, конечно, не смог разглядеть многого, только пылающие красные глаза и заостренный череп. Запах хищного зверя ударил мне в ноздри.
Я схватил за запястье лапу этого зверя. Она была волосатой, как у обезьяны и у нее были железные мускулы. Тем временем я нащупал свой топор. Я поднял его и одним ударом расколол уродливый череп. Лапы на моей шее разжались и чудовище опустилось на пол. Переведя дыхание и дрожа всем телом, я вскочил на ноги. Я нашел огниво, кремень и трут, и зажег свечу. Тяжело дыша, я рассматривал чудовище, лежавшее на полу передо мной.
У него была почти человеческая фигура, но безобразная, неуклюжая и полностью покрытая волосами. Его когти были когтями хищного животного: длинные, острые, черные и крепкие, а череп без подбородка и с низким лбом напоминал обезьяний. Этим чудовищем был чакан — одно из тех получеловеческих существ, которые жили в лесу.
Я услышал стук в дверь, потом голос Хакона, который спросил, не произошло ли чего-нибудь. Я предложил ему войти. С боевым топором в правой руке он ринулся вперед. При виде чудовища, лежащего на полу, его глаза широко открылись.
— Чакан! — простонал он. — Я видел такую тварь далеко на западе, когда она вынюхивала наши следы. Эта проклятая алчная собака! Что это у нее там в лапе?
У меня по коже пробежали мурашки, когда я увидел галстук, который чакан крепко сжимал в своих когтях — галстук, который он, как удавку обвернул вокруг моей шеи, пытаясь задушить меня.
— Я слышал, что шаманы пиктов захватывают этих чудовищ, укрощают их, и как собак, насылают на своих врагов, — задумчиво произнес Хакон. — Но как это сделал лорд Валериан?