— Я этого не знаю, — пробормотал я. — Bо всяком случае это чудовище получило мой галстук, напало на мой след и хотело сломать мне шею. Посмотрим теперь, не произошло ли чего-нибудь в тюрьме?
Хакон разбудил шестерых своих стражей и мы все вместе тотчас же отправились в путь. Человек, которого Хакон оставил охранять Валериана, с перерезанным горлом лежал перед открытой дверью камеры. Хакон стоял, словно окаменев, затем слабым голосом позвал нас. Мы повернулись к нему и увидели белое лицо пьяницы, вероятно, уже протрезвевшего, который пораженно смотрел на нас из соседней камеры.
— Он ушел, — сказал тот. — Лорд Валериан ушел. Послушайте, как это было: около часа назад меня разбудил шум. Не шевелясь, я открыл глаза и увидел темную женщину, вышедшую из тени от домика для охраны. Охранник поднял лук и приказал ей остановиться. Flo она рассмеялась и взглянула ему в глаза, а затем мне показалось, что он сошел с ума. Он невидящим взглядом уставился перед собой и — о Митра! — она взяла у него из-за пояса его собственный кинжал и перерезала ему горло.
Когда он мертвым упал на землю, она достала у него из-за пояса ключи и открыла дверь. Валериан, улыбаясь, как демон, вышел ей навстречу и поцеловал ее, а потом они рассмеялись. Но она пришла не одна. Что-то дергалось позади нее в тени — что-то бесформенное, что я только с большим трудом мог различить, потому что оно так и не вышло в свет фонаря, висевшего над дверью.
Я слышал, как она сказала, что лучше будет убить также и этот мешок с жиром в соседней комнате. О, Митра! Я чуть не умер от страха, услышав это. Но Валериан ответил, что это не нужно, потому что я пьян в дымину и теперь меня ничто не разбудит. За это я готов был расцеловать его. Потом они ушли, и я услышал только, как лорд сказал, что он должен послать их сопровождающего кое-куда как можно быстрее, а потом они пойдут к деревянной хижине на берегу реки Рыси, чтобы встретить там свою свиту, которая скрывается там с тех пор, как они ушли отсюда. Он сказал, что Тейанога тоже придет туда, а потом они направятся к границе и возьмут с собой пиктов, чтобы перерезать горло нам всем.
Лицо Хакона, освещенное светом фонаря, побелело.
— Кто эта женщина? — заинтересованно спросил я.
— Его любовница, полукровка, один из родителей которой был пиктом из племени Сокола, а другая лигуреанка. Я сам еще никогда не видел и не верил тому, что рассказывают о ней и о лорде Валериане. Но, очевидно, это не было преувеличением.
— Я думал, что смертельно ранил старого Тейаногу, — пробормотал я. — Но этот дьявол не убит! Я уверен, что стрела глубоко вонзилась в его грудь, я видел, как дрожало ее древко. Что же нам теперь делать?
— Мы должны пойти к хижине на реке Рыси и убить их всех, — мрачно сказал Хакон. — Если они натравят пиктов на границу, здесь разразится ад. Мы не сможем взять с собой людей из города, ни из форта. Мы должны сделать все сами. Хотя я не знаю, сколько их там, но мне это безразлично. Эффект неожиданности на нашей стороне.
Теперь мы выпустили этого протрезвевшего парня из камеры и Хакон поручил ему отнести в форт сообщение. Потом мы при свете звезд отправились в путь. Все было тихо, в городе горело лишь несколько огоньков. На западе, как затаившийся хищник, поднимался темный лес: опасность для всех, кто отважится войти в него.
Мы сделали это, идя гуськом, у каждого натянут лук в левой руке и боевой топор в правой. Наши мокасины не производили шума в мокрой от расы траве. Мы шли по тропе, вьющейся между дубами и ольшаником. Мы соблюдали дистанцию друг между другом в пятнадцать шагов, впереди шел Хакон. Наконец, мы достигли травянистой низины и увидели хижину, а потом заметили свет, падающий через щель между ставнями одного из окон.
Хакон сделал знак остановиться. Он приказал своим людям ждать, а мы прокрались поближе, чтобы произвести разведку. Мы ударили постового — мохирианского ренегата, который, очевидно, выпил слишком много вина. Труп мы спрятали в высокой траве и прокрались к хижине, чтобы заглянуть через щель между ставнями.
Мы увидели Валериана, глаза которого теперь горели как у сумасшедшего и девушку дикой, мрачной красоты, на которой была набедренная повязка из шкуры дикого животного и украшенные стеклянным бисером мокасины. Ее черные блестящие волосы были стянуты необычно выкованным золотым обручем. Кроме того, в хижине находилось еще с полдюжины шохирских ренегатов — мрачных парней в шерстяных штанах и куртках крестьян, с короткими саблями за поясами; три лесных стража в своей обычной кожаной одежде и с полдюжины гундарианцев, мощно сложенных солдат со светлыми волосами, слегка выступавшими из-под их железных шлемов. На них были кольчуги и до блеска отполированные латы. Вооружены они были мечами и кинжалами. Гундарианцы — люди с белой кожей, лучащими глазами и языком, который очень сильно отличается от языков западной области. Они известны как мужественные бойцы из-за своей дисциплинированности и они очень популярны в качестве охранников среди землевладельцев вдоль всей границы.
Они все смеялись и возбужденно разговаривали друг с другом. Валериан хвастался своим удачным побегом. Ренегаты ругали своих бывших друзей. Лесные стражи в основном слушали. Гундарианцы ухмылялись и изредка вставляли пару слов. Они казались дружелюбными, но я знал, что за дружеским выражением их лиц скрывается абсолютная безжалостность. Девушка-полукровка, которую звали Кварада, смеялась и шутила с Валерианом, который странным образом развлекался этим.
Хакон дрожал от ярости, слыша хвастовство Валериана.
— ... освободиться было по-детски легко. И, слава Митре, я послал этому танданскому предателю нежданного посетителя, который не даст ему больше вдохнуть ни глоточка воздуха. И если у меня будут пикты и я приведу их на границу, чтобы неожиданно напасть на мятежников с запада, в то время, как Брокасс нападет от Койяги, мы получим то, что заслужили!
Потом мы услышали легкие шаги и прижались к стене. Дверь распахнулась и вошли семь пиктов, ужасные фигуры в боевой раскраске, украшенные перьями. Их вел старый Тейанога, грудь которого была перевязана. Итак, моя стрела глубоко вонзилась в эти могучие мускулы. Но я непроизвольно спросил себя, не был ли этот дьявол действительно оборотнем, которого обычным оружием убить нельзя, как он охотно всем хвастался и ему многие верили.
Хакон и я вели себя тихо и услышали, как Тейанога сказал на ломаном аквилонском языке:
— Ты хочешь направить Соколов, Диких Кошек и Черепах к границе. Если мы сделаем это, племя Волка опустошит наши земли, пока мы будем сражаться с Шохирой. Волки сильны, очень сильны. Соколы, Дикие Кошки и Черепахи, должны заключить мир с племенем Волка.
— Хорошо, — сказал Валериан. — Когда вы заключите этот мир с Волками?
— Вожди всех племен соберутся сегодня ночью на краю Болота Призраков. Будут говорить с Колдуном Болота. Все сделают то, что скажет колдун.
— Гм, — пробормотал Валериан. — Сейчас еще не полночь. Если мы поспешим, мы достигнем Болота Призраков за два часа. Посмотрим, не сможем ли вынудить колдуна Болота посоветовать Волкам заключить союз с другими племенами.
Хакон прошептал мне на ухо.
— Иди и позови остальных, быстрее! Скажи им, что они должны окружить хижину и разжечь огонь!
Итак, он намеревался напасть, хотя мы были в меньшинстве. Но я был разозлен этим всеобщим заговором, который мы подслушали и я был также возбужден, как и он. Я прокрался назад, к хижине и привел остальных. Мы парами встали у окон, некоторые с натянутыми луками, другие с поднятыми топорами, готовые разбить ставни. Один из нас должен был развести огонь, чтобы в хижине возник пожар. Когда я вернулся к Хакону, стоящему возле двери хижины, я услышал внутри голос Валериана:
— Вперед мужчины! Мы должны немедленно уйти!
Потом мы услышали шорохи и топот ног, когда мужчины в хижине встали и разобрали свое оружие. Хакон был ужасно нетерпелив, пока хижину не охватило пламя, которое было добыто при помощи кремня, огнива и трута. Когда хижина загорелась по настоящему, остальные подтащили к горящим стенам ветки, чтобы воспользоваться ими как факелами.
Тут Хакон ударил в дверь своим топором, который был не таким легким, как у пиктов. В то же время другие воины обрушили стрелы внутрь хижины, попав в некоторых людей, находящихся там. Остальные забросили свои факелы на крышу, чтобы еще больше усилить пожар. Но крыша была покрыта наложенными друг на друга кусками коры и была еще слишком влажна после недавно прошедшего дождя, поэтому она не запылала сразу, как надеялись нападающие.
Валериан и его люди в замешательстве даже не попытались защитить хижину. Они задули свечи, но свет от огня проникал внутрь и позволил лесным стражам выбирать себе цели.