Черты лица Хакона смягчились в улыбке облегчения и он горячо пожал мне руку.
— Великолепно! — воскликнул он. — Но я не ожидал ничего другого.
— Кто же в Тандаре может забыть Конана? — ответил я. — Тогда, в Конаджохаре я был еще ребенком, но я хорошо помню его, когда он был таким следопытом и разведчиком. Когда его всадники прибыли в Гайдару, чтобы сообщить нам, что Понтайн побежден и Конан претендует на трон — он, конечно, не искал добровольцев, а всего лишь просил, чтобы мы не восставали против него — и мы передали ему следующее сообщение: “Мы не забыли Конаджохары!” Сразу же после этого барон Аттелиус выступил против нас, однако мы устроили ему засаду в Малой Чаще и разбили его армию. А теперь, как я думаю, нам больше нечего опасаться нападения на Тандару.
— Мне хотелось бы, чтобы я мог сказать то же о Шохире, — голос Хакона звучал яростно. — Барон Тасперас дал нам знать, что мы свободны решать, что мы будем делать, я лично он за Конана и присоединяется к его армии мятежников. Но он не потребовал никакого обязательства. Нет, как он, так и Конан знали, что на Западной Границе нужен каждый человек, чтобы защищать границу.
Однако, он отозвал свой отряд назад из форта, и мы пополнили им наших лесных стражей. Конечно, при этом среди нас возникли некоторые разногласия и прежде всего в Койяге, где жили крупные землевладельцы и некоторые из них поддерживали Нумедидеса. Теперь, во всяком случае, эти королевские прихвостни наконец, вместе со своими свитами бежали в Конавагу или сдались и дали слово оставаться нейтральными, как, например, лорд Валериан из Шондары. Бежавшие королевские прихвостни угрожали вернуться назад и перерезать горло нам всем. И вот теперь лорд Брокасс направляется к границе.
В Конаваге крупные землевладельцы и лорд Брокасс поддерживают Нумедидеса. Мы слышали об их ужасных выступлениях против простого народа, поддерживающего Конана.
Я кивнул, потому что это не удивило меня. Конавага была большой и богатой, находилась в самой густонаселенной провинции западной части страны и там было много могущественных землевладельцев благородной крови — в противоположность нашей Тандаре — и Митра видит, что нам трудно будет сражаться с ними.
— Это открытое вторжение с целью покорить всех нас, — продолжал Хакон. Брокасс приказал нам поклясться в верности Нумедидесу. Этот сучий сын, хочет захватить всю западную часть страны и править там в качестве наместника Нумедидеса. С армией аквилонских солдат, бос-сонских лучников, королевских прихвостней их Конаваги и ренегатов из Шондары он остановился при Койяге, в десяти милях от реки Огаха. Тенитея распухла от беглецов с востока, который он опустошил почти начисто.
Мы не боимся его, хотя силой он превосходит нас. Он должен пересечь Огаху, если он хочет выступить против нас, а мы укрепим берег реки, а дороги блокированы, чтобы не пропустить его кавалерию.
— Насчет этого мы и заключим договор, — сказал я. — Я имею полномочия предложить вам услуги стапятидесяти наших лесных стражей. Мы в Тандаре все за Конана, и среди нас нет никакой гражданской войны. Во всяком случае, без такого количества людей мы можем обойтись в нашей войне с пиктами из племени Пантеры.
— Это воистину хорошее сообщение для командующего фортом Кваниара!
— Что? — воскликнул я. — Я думал, что командующий этим фортом
— вы!
— Нет, — ответил он. — Это мой брат, Дирк, сын Строма.
— Если бы я это знал, я обратился бы прямо к нему! — сказал я. — Брант, сын Драго, думал, что Кваниарой командуете вы. Но это не имеет никакого значения.
— Мы оба выпьем еще по кружке пива, потом направимся в форт, чтобы Дирк получил известие из первых рук. Мне не доставит никакого удовольствия посылать туда это сообщение. А отряд разведчиков я лучше оставлю при себе.
Хакон был неподходящим человеком для роли командующего форпостом или большим отрядом вооруженных сил, потому что он был безумно храбр и действовал без раздумий. Но он был мужественным человеком и верным товарищем.
— У вас не особенно много людей для охраны границы, — сказал я.
— А как обстоят дела с пиктами?
— Они придерживаются мира, который с нами заключили, — ответил он. — В течение нескольких месяцев на границе царит спокойствие за исключением пары небольших недоразумений между представителями обоих рас.
— Поместье лорда Валериана выглядит покинутым.
— Лорд Валериан живет теперь один и у него осталось только пара слуг. Куда исчезли его воины, не знает никто, известно только, что он куда-то услал их. Если бы он не дал нам своего слова, мы вынуждены были бы держать его под охраной, потому что он — один из немногих гиборийцев, о которых пикты говорят с уважением. Если бы ему пришло в голову направить их против нас, нам было бы трудно защищаться с одной стороны против них, а с другой стороны против Брокасса.
Пикты из племени Сокола, Дикой кошки и Черепахи уважают его. Он однажды даже посетил деревню пиктов из племени Волка и вернулся назад целым и невредимым.
Если это так, то это действительно очень странно, потому что каждый знает, что о жестокости объединенного клана, носящего имя Волка, который живет на западе, по ту сторону охотничьих границ маленьких племен, которые перечислил Хакон. Племя Волка обычно держится далеко от границ, но его ненависть была постоянной угрозой.
Хакон поднял взгляд, когда к стойке подошел высокорослый мужчина в узких брюках, высоких сапогах и алой накидке.
— Так вот же он пришел, — сказал Хакон. — Это лорд Валериан.
Глаза мои широко открылись и я вскочил на ноги.
— Это лорд Валериан? Я видел его прошлой ночью по ту сторону границы в лагере Соколов, когда он принимал участие в церемонии Превращения Змеи! — воскликнул я.
Валериан услышал меня. Он повернулся ко мне. Его лицо побледнело, а глаза пылали как у пантеры.
Хакон тоже вскочил.