Одетый в черное человек поклонился.
— Ваша судьба связана с Аквилонией, Конан из Киммерии, — сказал он. — Я всего лишь крошечное звено в цепи вашей судьбы.
— Я все это понимаю недостаточно хорошо, — пробурчал Конан. — Кром знает, как я рад, что меня заберут из этой забытой богом песчаной дыры. Но что произошло?
Трокеро серьезно посмотрел на него.
— Мы порвали с Нумедидесом, мы больше не можем терпеть его сумасбродства и политики подавления. А теперь мы ищем генерала, который сможет командовать вооруженными силами восставших. И этот человек—вы!
Конан от всего сердца рассмеялся и большим пальцем указал на пояс с оружием.
— Как хорошо, что существует кто-то, кто может оценить мой успех. Я согласен, друзья! — он осмотрелся, и взгляд его упал на Белезу, которая робко держалась в стороне. Он сделал ей знак подойти и представил ее с грубоватой вежливостью. — Господа, это леди Белеза из Корзетты, — он снова обратился к ней на ее языке. — Мы можем отвезти вас назад в Зингару, но что вы там будете делать?
Она беспомощно покачала головой.
— Я не знаю. У меня нет ни денег, ни друзей и я не воспитана, что бы себе самой зарабатывать на жизнь. Может быть было бы лучше, если бы одна из стрел пронзила мое сердце.
— Вы не должны так говорить, моя леди! — испуганно воскликнула Тина. — Я буду работать для нас обоих!
Конан вынул из своего пояса кожаный мешочек.
— Хотя я не получил сокровищ Тотмекриса,—пробурчал он,—но здесь у меня есть пара камешков, которые я нашел в сундуке, из которого взял одежду. — Он высыпал кучку пылающих рубинов. — Они составляют значительное состояние, — он ссыпал их обратно и вложил в руку Белезы.
— Но я же не могу принять этого... — запротестовала она.
— Конечно, вы возьмете это. Вы что хотите голодать? Тогда я могу покинуть вас так же, как это сделали пикты, — он серьезно посмотрел на нее. — Я знаю, как быть в гиборийской стране без средств к существованию. В моей стране кое-где существует голод, но ни один из наших людей не будет голодать, пока у кого-нибудь в Киммерии существует что-нибудь съестное. В цивилизованных же странах, одни люди обжираются, в то время как другие падают от голода. Я тоже иногда голодал, однако, я тайно или силой брал то, что мне нужно. Но вы не сможете делать этого. Итак, возьмите эти рубины. Продайте их. На вырученные за них деньги вы купите дворец, наймете слуг и приобретете прекрасную одежду. А после этого вам нетрудно будет найти себе супруга, потому что все цивилизованные мужчины хотят иметь жену, обладающую состоянием.
— А как насчет вас?
Конан усмехнулся и указал на аквилонцев.
— Они — это все, что мне нужно. Они настоящие друзья. С ними я добуду все богатства Аквилонии.
Тут вмешался огромный Публиус.
— Ваше щедрость делает вам честь, Конан, но мне хотелось бы, чтобы вы сначала посоветовались со мной. Потому что революция стоит денег. Солдатам нужно не только восстановление справедливости, но и золото. А Нумедидес забрал все золото Аквилонии себе. И мы не знаем, где нам взять денег, чтобы привлечь наемников на свою сторону.
— Ха! — рассмеялся Конан. — Я дам вам так много золота, что вы сможете купить любого человека в Аквилонии, способного держать меч! — в нескольких словах он рассказал о сокровище Траникоса и о разрушении форта Валенсо. — Демон больше не охраняет пещеру, а пикты вернулись в свои разбросанные по всему лесу деревни. С отрядом хорошо вооруженных людей мы можем отправиться к пещере и вернуться назад, прежде чем кто-либо узнает, что мы находимся в стране Пиктов. Что вы на это скажете?
Все торжествовали так громко, что Белеза испугалась, что шум привлечет внимание пиктов. Конан лукаво улыбнулся и сказал ей по-зингарански, не слышно для других в шуме голосов:
— Как вам понравится Король Конан? Неплохо звучит, а?
ВОЛКИ ПО ТУ СТОРОНУ ГРАНИЦЫ
Меня разбудил глухой барабанный бой. Я неподвижно лежал среди кустов, в которых нашел укрытие и навострил уши, чтобы понять, откуда он донесся, потому что в дремучем лесу легко можно было ошибиться в определении направления. Вокруг меня все было тихо. Оплетенные вьющимися растениями колючие ветви образовывали надо мной плотную крышу, а над ними простирались разлапистые ветви высокого дерева. Сквозь этот живой свод не было видно ни одной звезды. Низко нависшие облака, казалось, задевали вершины деревьев. Луны тоже не было видно. Ночь была мрачна, как ненависть колдуна.
Но так было лучше для меня. Если я не могу увидеть своих врагов, они тоже не смогут выследить меня. Но этот ужасный барабанный бой доносился из темноты — бумм-бумм-бумм. Монотонное биение, скрывающее жуткую тайну. Да, это было несомненно. Только один вид барабана во всем мире мог издавать этот низкий, угрожающий глухой рокот: военный барабан пиктов, в который били раскрашенные дьяволы, которые делали опасными глухие леса по ту сторону границы.
И я находился по ту сторону границы, один, спрятавшийся в укрытии из колючих веток, посреди огромного леса, в котором эти голые дикари с давних времен чувствуют себя дома.
Ага, теперь направление, с которого доносились удары барабана, стало ясно. Барабанный бой доносился с запада и, как я думаю, не с такого уж большого расстояния. Я крепче затянул свой оружейный пояс, сунул боевой кинжал в расшитые стеклянными бусами ножны, натянул тяжелый лук и убедился, что мой прибор для добывания огня находится на своем месте, на левом бедре. Потом я стал наощупь пробираться в почти абсолютной темноте, прополз между колючими кустами и стал осторожно красться в направлении барабанного боя.
Я не верил, что передаваемое сообщение как-то касалось меня. Потому что если бы лесные люди обнаружили меня, я давно бы уже получил кинжал в спину. Несомненно, боем они сообщали не о моем присутствии. Но в пульсации этого боя было что-то, чем не должен был пренебречь ни один дикарь. Это было предупреждение и угроза, обещание беды для всех незваных пришельцев, которые будут угрожать полянам и одиноким хижинам, сделанным из стволов деревьев, стоящим в этой первобытной глуши. Это значило огонь и пытки пылающими стрелами, которые как звездная чешуя летели в темноте, и кровавые топоры, разбивающие черепа мужчин, женщин и детей.
Итак, я крался сквозь черноту ночного леса между стволами, иногда полз на локтях и коленях, и временами сердце мое подскакивало к горлу, когда усик ползучего растения касался моего лица или вытянутых рук, потому что в этом лесу было много больших змей, которые иногда свисали, цепляясь за ветки деревьев хвостами, чтобы обвиться вокруг жертвы. Но создания, которых я искал, были опаснее любой змеи и барабанный бой становился все громче, по мере того, как я напряженно прокрадывался по направлению к нему, словно шел по обнаженному лезвию ножа. Наконец, я увидел красноватое свечение между деревьями и услышал бормотание варварских голосов, которые смешивались с пульсацией барабанного боя.
Какая призрачная церемония проходила там, под черными деревьями и было более чем вероятно, что вокруг расставлены посты. Я знал, как неподвижно и молчаливо могут стоять пикты и как они умеют растворяться в темноте леса — незаметные и неожиданные, пока не вонзят клинок в сердце своей жертвы. Моя кожа чесалась при мысли, что я могу в этой темноте неожиданно наткнуться на охранника. Я вытащил свой кинжал и держал его в вытянутой руке. Но я знал, что ни один пикт не увидит меня в этой темноте под всепоглощающей крышей из ветвей и затянутыми облаками небом.