Движение Голта было быстрым, как молния, глаз не мог бы уловить его. Он сделал выпад, парировать который Гомон не смог. Меч сверкнул, как жало змеи.
Гомон выругался, когда лезвие Голта выбило меч из его рук, и тот улетел во мрак. Еще мгновение — и острие меча Голта уже уперлось в горло мятежника.
— Ты грязный предатель,— сквозь зубы сказал Голт.
— Боги и дьяволы, какой великолепный боец,— выдохнул Гомон, затем его глаза встретились с глазами Голта.— Ну, что же, милорд. Я нарушил слово. Бей. Лучше умереть так, чем погибнуть потихоньку в этом грязном болоте.
— Если тебе придется умереть, ты умрешь,— сказал Голт.— Ты дал мне слово, и, черт бы тебя побрал, ты сдержишь его. Я доказал, что я сильнее тебя и в рукопашной, и в фехтовании, и ты будешь служить мне, или я отдам тебя ранахам, и они будут забавляться тобой всю ночь. Ты слышишь? Отвечай!— сверля взглядом Гомона, он легонько повернул меч.— Ты будешь служить мне?— крикнул он.
Гомон стоял напряженно. Затем он прерывисто вздохнул. Он прямо посмотрел в глаза Голту, и барон увидел в его глазах что-то, чего раньше не замечал. Гомон кивнул. Ни тени страха не было на его лице.
—Хорошо, милорд,—спокойно сказал он.—Хорошо, я буду служить тебе.
Голт еще мгновение держал меч у горла бандита, затем отвел его, наклонился, поднял меч Гомона и бросил его бандиту рукояткой вперед.
Гомон ловко поймал эту сверкающую в свете костра молнию.
— Тогда покончим с этим,— сказал Голт.— Ничего не случилось. Просто день был очень труден, и у всех разгулялись нервы. Даже сам Сигрит вряд ли признал бы нас виновными в минутной слабости. С этим покончено, Гомон.
— Да, милорд, с этим кончено,— он стоял, глядя с удивлением на свой меч, изредка с уважением поглядывая на Голта.
Затем он резко повернулся.
— Вы слышите? Слышите, подонки?— крикнул он.— С этим кончено, этого не было. Голт нас поведет, и мы идем за ним. И все вопросы вы будете решать со мной так же, как я с ним! Вы все поняли?
Ранах повернулся к Голту, и в его глазах был вопрос. Люди пятились назад, испуганнее гневом Гомона.
Голт успокаивающе кивнул ранаху и тот, казалось, понял. Затем без всякого предупреждения, он присел на задние лапы и совершил чудовищный прыжок во тьму.
Гомон повернулся.
— Лягушка?— в голосе его послышалось отчаяние.— Ругайте меня! Это из-за меня он ушел, покинул нас!
Голт смотрел во мрак. Там слышалось какое-то перешептывание, всплески, шорох.
— Я не знаю,— сказал он.— Может быть, если нам повезет, он вернется. А сейчас нам ничего не остается делать, как поужинать и ложиться спать. Но поставить надежную охрану.
Когда пришел день, ранах был уже здесь. Он сидел, весь покрытый слизью, с него стекала вода. Он был готов прыгнуть при первом угрожающем движении. Когда Голт подошел к нему с дружеским жестом, ранах вытянулся во весь рост и, неуклюже ступая на перепончатых лапах, повел их через остров. Люди безмолвно смотрели на них. Гомон шел сзади, когда они подошли к северо-восточному берегу острова, Гомон в изумлении воскликнул:
— Боги и дьяволы! Смотри! Их сотни!
Это было действительно так. Голт увидал огромные зеленые спины среди тростников, тысячи выпученных глаз смотрели на них. Все болото было полно ранахами.
— Спокойно, Гомон,— быстро сказал Голт, так как ранах, стоящий рядом, сделал своей маленькой ладонью успокаивающий жест.
Глаза ранаха и жест были такими выразительными, что Голт все понял. Вероятно, это чудовище оказалось способным понять, почему эти люди прошлой ночью были так враждебны к нему. Он смог понять, что люди очень устали и были подавлены чужой и страшной землей, и это привело к взрыву страстей, в эпицентре которого оказался он. Ранах смог понять — и смог простить.Теперь он пытался сказать Голту, что, несмотря ни на что, он держит свое обещание и, что он выведет их из болота. Но чтобы исключить повторение того, что произошло, он имеет охрану.
Люди не смогли воспринять это хладнокровно — сначала. Они волновались, боясь довериться ордам этих водяных чудовищ. Гомон быстро вывел их из этого состояния, презрительно обругав их.
— Тогда оставайтесь здесь, трусливые черви, оставайтесь и погибайте. Барон и я поедем на северо-восток. По крайней мере, у нас есть шанс спастись. А те, кто останется здесь или попытается вернуться без проводника, погибнет!— он резко повернулся и твердой походкой пошел к своей лошади.— Едем, милорд,— он вскочил в седло и, дождавшись, когда Голт сядет на лошадь, поехал в воду.
Они проехали всего несколько ярдов, когда услышали сзади шум, лязганье оружия, и вскоре копыта лошадей уже захлюпали в болотной грязи.
Люди боялись ехать вперед и боялись остаться — и из двух зол выбрали меньшее.
Через полчаса их страхи полностью развеялись. Это путешествие отличалось от вчерашнего. Проводник шел впереди, указывая им путь, а вдоль отряда все время кружили остальные ранахи. Они охраняли колонну, создав плотный кордон, через который не могло проникнуть ничто враждебное. Голт не раз видел, как длинные языки хватали гигантских пиявок и отправляли их в огромные рты. Ранахи глотали их целиком.
Огромные, невиданные насекомые, страшно жужжа и выставив длинные острые жала, которые могли убить человека, пикировали на людей. Ранахи выскакивали из воды, хватали их своими языками и тоже отправляли в рот. Им в пищу годилось все, что попадалось на пути. Змей теперь не было видно, а если лошади спотыкались и увязали в трясине, лягушки подплывали, поддерживали их и вытаскивали из топи.