— Нет, — твердо сказал Голт, — я пойду один, если придется, но...
— У тебя нет выбора, — пояснил Гомон. — Ни ты, ни мы не можем идти без проводника.
— Ранах...
— ... обречен, — продолжил Гомон. — Мы схватили его, видишь?
Голт повернул голову и убедился, что это правда. Они каким-то образом захватили врасплох человека-лягушку и накинули на него веревку. И теперь дюжина разбойников подтащила его к дереву и крепко привязывала. Выпученные глаза существа выражали удивление, шейный мешочек пульсировал.
— Когда он умрет, мы не сможем продолжать путь дальше. Ты поведешь нас назад или умрешь на этом острове.
— Поведу назад? Не будь дураком, как я смогу провести вас по этому болоту?
— Ты умеешь ориентироваться, я заметил, что ты внимательно следил за дорогой и изредка делал зарубки. Ты можешь провести нас обратно. Мы убьем ранаха, а ты убьешь короля и ...
— Каких подлецов и трусов я выбрал в свой отряд!— Голт яростно плюнул.— Освободи меня, Гомон. Освободи меня и ранаха, и все будет забыто. В противном случае, я предупреждаю тебя, что тебе не поздоровится.
— Может быть. Но не так, как Линднеру. Милорд, мы все взяли в свои руки. Привяжите его к дереву, люди!
Они прикрутили его к дереву по соседству с человеком-лягушкой. Голт не мог бороться с ними со всеми. Ему ничего не оставалось, как только подчиниться. Он позволил привязать себя. Из груди его вырвались короткие стоны, вызванные яростью и беспомощностью.
Ранах смотрел на него выпученными глазами, в которых светилось изумление и смятение. Затем он повернулся к Гомону, который подошел к нему с обнаженным мечом.
— Мне не хочется делать это,— пробормотал Гомон,— но...— и он поднял меч.
Ранах забился в узлах веревки, внезапно его шейный мешочек затрепетал и раздулся до невероятных размеров. Затем из его рта вырвался самый невообразимый звук, который когда-либо слышал Голт. Этот звук наполовину был громом, наполовину пронзительным звучанием трубы: кваканье гигантской лягушки.
Гомон отшатнулся и остановился в нерешительности. А мешочек раздулся снова, и снова леденящий звук пронесся по погружающемуся в ночной мрак болоту.
Гомон, наконец, справился с собой и снова шагнул вперед, но остановился, когда на призыв ранаха пришел ответ.
Казалось, что звук этот пришел со всех сторон, что его производит само болото. Этот звук исходил из сотен широких ртов, сотни шейных мешочков трепетали, рождая этот ужасный звук. Это кваканье сотрясало воздух, и вся ночь наполнилась ужасающим грохотом и визжанием сотен труб.
Голт застыл. Бесчисленные орды ранахов выползали из окружающего болота на островок! Целая армия их окружила клочок суши, где к дереву был привязан их собрат, зовущий на помощь.
Лошади в панике ржали и бились. Люди сбились в кучу, обнажив мечи и в ужасе глядя во тьму за кострами, откуда несся этот леденящий кровь звук, откуда на них надвигались эти сверхъестественные существа, собирающиеся со всего бескрайнего болота.
— Боги и дьяволы!— Гомон оцепенел с поднятым мечом.
— Освободи его!— крикнул Голт.— Идиот! Освободи его, или они сомнут вас, несмотря на все ваши мечи, скинут в болото и утопят! Обрежь веревки, идиот!
Шум стал таким, что человеческие уши не могли его выдерживать. Гомон неуверенно двинулся вперед, оглушенный и потрясенный этим, разрезал веревки. Они упали на землю, и в то же мгновение мешочек перестал трепетать и опал. Звуки прекратились.
И тут же установилась внезапная тишина.
И эта тишина была такой же оглушающей, как и невероятный шум. Во мраке что-то шуршало, плескалось, но вскоре все успокоилось...
Ранах прыгнул и приземлился у ног Голта. Как бы предупреждая, он квакнул один раз, и тут же тьма откликнулась грозовым хором звуков, исходящих из сотен глоток его собратьев.
Затем снова все стихло. Ранах сделал повелительный жест, в значении которого сомневаться не приходилось.
Гомон поколебался, а затем обрезал веревки Голта.
Голт выпрямился, глаза его были холодны, как сталь.
— Дай мой меч,— сказал он.
Молча Гомон поднял его с земли, протянул Голту и поднял свой.