Пришло утро. Они поднялись рано и ехали весь день. Они остановились на ночь у самой границы империи, охраняемой конным отрядом пограничников.
На рассвете следующего дня они пересекли границу и въехали в мрачный лес страны варваров.
Теперь каждую минуту их подстерегала опасность. Голт выслал конные разъезды и разведчиков. Основной отряд пробирался по старому густому дремучему лесу.
Еще до того, как они углубились в него, Голту показалось, что за ними следят. А однажды он увидел человека, закутанного в меха и одетого в рогатый серебряный шлем.
Человек шмыгнул в густые непроходимые заросли и исчез из виду. Голт не был даже уверен, действительно ли он видел кого-то.
Гомон был везде: впереди и сзади отряда, с разведчиками, с конными разъездами.
В полдень они выехали из леса на равнину, и тут на них напали. Варвары неслись на остророгих красных быках, размахивая боевыми топорами с двумя лезвиями, раздавая военные кличи на незнакомом языке.
Бой был долгим, упорным и кровавым, но варвары, в конце концов, уступили. Голт потерял троих, но это была лишь десятая часть потерь варваров. Один гомон, как успел заметить Голт, прикончил с полдюжины этих свирепых наездников на быках. Он действовал очень умело и мужественно, как старый опытный солдат. Впрочем, он и был им.
Наконец, они скрылись под покровом леса. Варвары, получив хороший урок, больше их не беспокоили и люди, вложив окровавленные мечи в ножны, поехали дальше. Этой ночью они устроили лагерь без костров, и каждый по очереди, не исключая Голта и Линднера, охраняли лагерь. В промежутках между дежурствами Голт проверял посты, но всегда Гомон оказывался там раньше его.
Голт встретил Гомона, когда тот распекал задремавшего часового. Когда он навел порядок, Голт пошел за ним.
— Молодец, Гомон, твое усердие мне нравится.
Он скорее почувствовал, чем увидел в темноте сардоническую улыбку и блеск в глазах, когда гигант посмотрел на него.
— Каждый человек занимается своим делом, милорд. Мое ремесло — война. Я солдат и мастер своего дела. Когда мастер занимается своим делом, он забывает обо всем, а тем более, если от этого зависит моя жизнь. Я всегда уважаю того, кто равен мне по мастерству. Должен сказать, что ты хороший солдат, милорд. Я еще никогда не видел дворянина, который отказался бы от сна, чтобы проверить часовых.
— Значит, ты никогда не служил королю, который в этом деле превосходит нас обоих. Или моему отцу, у которого я постигал военную науку.
Гомон хмыкнул.
— Но все же, ты первый дворянин, который мне понравился в бою. Но время покажет, — он повернулся и бесследно исчез в ночи.
Голт посмотрел ему вслед и вернулся в свой шатер. Он лег спать, положив меч возле себя, как любовницу.
Снова утро, и снова трудный переход по дремучим зарослям. В десять часов новое нападение варваров. Здесь не было места, чтобы построиться и отражать нападение, но лошади были быстрее, чем неповоротливые быки, и Голт отдал приказ отряду скакать вперед. А сзади несколько человек отбивали яростные атаки. К полудню отряд во главе с Голтом вырвался из лесного мрака. И барон выругался, когда его жеребец сбился с ноги, замедлил скорость. Голова отряда попала прямо в болото, в трясину, которая захватывала ноги лошадей, и люди становились легкой добычей лесных людей в рогатых шлемах, которые, ощущая мрачное удовольствие от крови и резни, безжалостно давили их, прижимая к болоту, загоняя в трясину.
Стоял ужасный шум. Лошади жалобно ржали, пытаясь вырваться из топкой грязи. Сзади в лесу звенела сталь и кричали люди, странные звери кричали впереди, в болоте, и сзади, в лесу. Голт попытался повернуть жеребца назад, к лесу, чтобы помочь обороняющемуся отряду, но грязь слишком сильно схватила лошадь. Она могла скакать только прямо вперед, утопая по самый живот в грязи. Варвары теснили обороняющихся в болото. Голт кричал и ругался. Поражение казалось неминуемым. А поход еще не успел начаться. Но он ничего не мог поделать.
Вскоре весь его отряд был уже в болоте вокруг него. Варвары выезжали из леса. Широкие копыта их быков давали им большое преимущество перед лошадьми в этой трясине, а так как их было гораздо больше, чем людей Голта, то битва была совершенно безнадежной. Исход ее был очевиден. Но тут случилось чудо. Когда варвары выехали из леса, они остановили своих быков. Они стояли на краю болота и в страхе смотрели на раскинувшийся перед ними бескрайний океан жидкой грязи. Кое-где на поверхности лопались пузыри с каким-то зловещим утробным звуком. Варвары что-то говорили на своем языке. Внезапно они повернули своих неповоротливых быков и исчезли среди переплетенных стволов в лесном мраке.
Это было неожиданно и совсем непонятно. Голт вложил меч в ножны, пытаясь сообразить, что же произошло. Затем он понял. Когда лошадь Гомона с хлюпаньем приблизилась к нему и Линднеру, он уже все знал.
Гомон, весь в крови от десятка ран, полученных в битве, ехал на лошади, которая по грудь погрузилась в жидкую массу, прежде чем нашла опору для ног. Лицо Гомона сияло, глаза возбужденно блестели.
— Милорд, мы отбили этих ублюдков!
Губы Голта изогнулись в горькой усмешке.
— Не ты, Гомон... Это болото Кушна. Они прикончили бы и тебя, и меня, и всех остальных. Но их остановили болота Кушна.
Возбуждение постепенно угасло на лице Гомона. Он смотрел вдаль, на унылую серую бескрайнюю грязь.
— Это, — сказал он, — и есть Болота Кушна?
— Это только начало. Вероятно, лесные люди не пожелали забираться сюда.
Голт плюнул с остервенением в грязь и продолжал:
— Должен сказать, что я понимаю их. Во всяком случае, теперь наши тылы в безопасности от них.