— Знаю, сэр.
— И если у тебя нет веских оправданий, ты поплатишься своей головой.
Голт долго стоял молча. Было, конечно, обидно, постыдно, ужасно умереть такой глупой смертью, и хорошо, что его отец умер и не видит этого позора. И когда Голт обдумал все, что произошло с ним за последние два дня, он почувствовал, что у него нет желания жить. Сигрит не мог осудить его так сурово, как он сам осуждал себя. Кровь Гюнтера была на его руках и жить с нею было бы более позорно, чем умереть. И он заговорил:
— Сэр, мне нечего сказать.
Сигрит сидел неподвижно. Затем он вздохнул и яростно выругался.
— Будь ты проклят, горячая голова!
— Сэр...
— Молчи, если тебе не дали разрешения говорить!— гневный голос Сигрита прозвучал как удар грома. Он взмахнул мечом и вскочил с трона. Сбросив с плеч горностаевую мантию и сняв с головы корону, он соскочил с возвышения и начал расхаживать по залу. Он стискивал в руке Большой Меч.
Голт стоял, сжав губы, ему было страшно. Ни один смертный не мог смотреть без страха на Сигрита, когда он был в гневе. Затем король остановился, резко повернулся, глаза его метали голубое пламя, рот был перекошен.
— Твой отец,— сказал он,-— был моим другом с самого детства. Бок о бок с ним мы сражались во многих битвах против варваров Темных Стран. Не раз его доблесть и воинское искусство спасали мою жизнь, а ты — по всему было видно, что ты должен был стать великим воином, даже более великим, чем твой отец, стать моей правой рукой на северных границах империи, ты, на кого я возлагал надежды, кем гордился как сыном! И ты со своим пьянством и грязной похотью оказался в таком положении!— лицо его побагровело, каждая прядь бороды топорщилась, выражая негодование. Он взмахнул мечом.— Теперь мне придется убить тебя!
— Ваше Величество, если вы этого хотите, я готов,— сказал Голт без всякой напускной бравады. Он был удивлен, что голос его прозвучал твердо и уверенно.
— Ах ты, молокосос!— вскричал Сигрит, приходя еще в большую ярость.— Ты думаешь, что я палач? Если тебе суждено потерять ту глупую погремушку, что сидит у тебя на плечах, то это сделает Большой Меч Бурна. Ты будешь казнен на эшафоте, как обычный преступник.
— Я готов к этому.
Сигрит взглянул на него.
— А почему ты не скажешь, что во всем виновата эта паршивая сука Кирена? Ведь из-за нее все произошло, а мне приходится подвергать тебя наказанию!
— Милорд, я взрослый человек. Я несу ответственность за свои поступки и не возлагаю вину на женщин.
Сигрит долго смотрел на Голта горящими глазами. Затем он глубоко вздохнул.
— Хорошо сказано,— пробормотал он спокойным тоном.— Даже если бы ты возложил вину на нее, это тебе не помогло бы...— он провел ладонями по лицу.— Нет, нет, я не буду казнить тебя. Это было бы слишком легко и просто,— он помолчал, яростно теребя свою бороду.— Я хочу наложить на тебя более суровое наказание. Я потребую от тебя, чтобы ты стал взрослым.
— Ваше Величество?— недоуменно пробормотал Голт. Он решил, что ослышался или неправильно понял короля.
— Да, да! Стать взрослым!!!— прогремел Сигрит, снова впадая в ярость. Затем на лице его мелькнула саркастическая усмешка.— Ты, наверное, думаешь, что это легкое наказание? Скоро ты будешь думать иначе,— затем гнев отхлынул от его лица, глаза стали холодными.— Во-первых, я отбираю от тебя твои владения,— сказал он.— На время баронство Железных Гор переходит в собственность короля.
Это прозвучало как удар по лицу. Никакой физический удар не мог бы быть страшнее и обиднее. Голт отшатнулся.
— Ваше Величество...
— На время!— рявкнул Сигрит.— Пока ты не докажешь, что стал взрослым мужчиной,— губы короля искривились.— Ты ведь считаешь себя великим воином? Я тебе дам возможность сражаться досыта. Идем со мной,— рука короля схватила Голта за предплечье и толкнула юношу вперед.
Удивленный Голт, подталкиваемый королем, подошел к небольшой двери за троном. Сигрит распахнул ее, толкнул Голта острием меча.
— Сюда!— рявкнул он.
Дверь за ними закрылась. Голт в изумлении осмотрелся вокруг. Он даже не подозревал о существовании этой комнаты.
Она была отделана мрамором, как и весь дворец. Роскошные ковры украшали ее. Через высокие окна с толстыми матовыми стеклами сюда проникало много света. Но Голта больше всего поразило содержимое комнаты. На мраморных стенах были искусно нарисованы карты. Масштаб их был таким, что на них были обозначены малейшие подробности. В промежутках между картами у стен стояли огромные шкафы, забитые тяжелыми книгами в кожаных переплетах. Такого количества книг Голт еще никогда не видел. В другом углу комнаты зисела прекрасная лютня.
Говорили, что Сигрит очень искусный музыкант и виртуозно владеет этим инструментом. Тут и там по комнате были разбросаны безделушки, взятые в качестве трофеев во время постоянных войн с северными варварами. В другом углу стоял письменный стол, заваленный листами пергамента. На столе лежали приготовленные для работы гусиные перья и стояла золотая чернильница.
— Слушай внимательно!— рявкнул Сигрит, видя, что Голт стоит с открытым ртом. Он прошел к дальней стене, на которой была нарисована карта. Голт сразу узнал, что на ней изображено. Это была империя Серых Стран, раскинувшаяся через весь континент от моря до Великих Гор на востоке. На север от империи были расположены Темные Страны, заселенные дикими варварскими племенами. К югу от Серых Стран располагалась Страна Света, прекрасная страна, где, как говорили, процветали науки и искусство. Эта страна давно оправилась от той страшной катастрофы, в которую был ввергнут весь мир. Голт видел, что Серые Страны и Бурн, лежат между Темными Странами и Страной Света. Сигрит всей своей военной мощью оберегал пробивающиеся ростки знаний от темных северных варваров, которые ради наживы и грабежей втоптали бы прекрасную страну в грязь.
Кончик Большого Меча, который Сигрит использовал как указку, путешествовал по карте.