Голт проглотил слюну. Затем он покачал головой.
— Сэр, я прошу, чтобы вы отказали ему. Вы сказали, что поход очень опасен и вы не хотите рисковать никем, кроме меня, так как моя жизнь все равно потеряна. Я очень любил Линднера, который действительно был моим отцом. Я люблю его, может, всего лишь немного меньше, чем родного отца, упокой господи его душу. Из всех людей он единственный, чьей жизнью я не хочу рисковать. Я не хочу брать его с собой, а кроме того, генерал Вальдхер будет нуждаться в нем. Откажите ему, пожалуйста.
— Я не могу, — сказал Сигрит. — Линднер заслужил это право своей службой короне. Но если ты хочешь, ты можешь не брать его. Он ведь на службе у тебя. Если ты не хочешь, чтобы он сопровождал тебя, просто скажи ему.
Голт покачал головой.
— Я не могу сделать этого. Не лицом к лицу. Не прямо в глаза.
Король засмеялся.
— Он честно служил тебе?
— Он не раз спасал мне жизнь.
— Тогда я думаю, он должен ехать. Твоя жизнь представляет большую ценность, и этот поход очень важен для империи, а он зависит от твоей жизни. Но все же, решение остается в твоих руках, — он громко хлопнул в ладоши. — Капитан Линднер!
Зашевелилась портьера. Голт повернулся и увидел человека в шлеме, кольчуге и кожаном плаще, из-под которого был виден меч. Лицо Линднера было жесткое, суровое, ссерымиглазами, которые постояннобыли настороже, чтобы опасность не застигла врасплох. Он был таким и в молодые годы, а сейчас ему было больше сорока. Он улыбнулся Голту и поклонился ему.
— Так как король согласился с моей просьбой, а ты признал, что не можешь сказать “нет”, то я полагаю, что все улажено и я еду с тобой?
Голт посмотрел на него.
— Черт побери, Линднер, ты вступил в заговор с королем.
— Так я еду? — глаза Линднера встретились с глазами короля.
Голт расслабился, рассмеялся, хлопнул Линднера по плечу.
— Хорошо, Линднер, едем.
Линднер усмехнулся.
— Отлично.
Послышался голос Сигрита:
— Ну, с этим покончено. Линднер, передай дюку Вольфсгейму, чтобы через час все приготовленные к смерти узники были под сильной охраной, и в цепях выстроены на площади возле тюрьмы. Там ты и твой господин подберете себе нужных людей.
Линднер поклонился и, бросив взгляд на Голта, вышел.
— Ну, а теперь, — сказал король, поднимаясь с трона, — остается уладить еще одно дело. Но это дело секретное. Идем.
Он снова привел Голта в забитую книгами и увешанную картами комнату. Указав молодому человеку на кресло, король уселся на край письменного стола, все еще поигрывая кинжалом. Он испытующе смотрел на Голта, затем кивнул, как бы согласившись со своими размышлениями.
— Я решил рассказать тебе дело величайшей секретности.
В голосе короля было что-то такое, от чего дрожь пробежала по телу Голта.
— Веришь ли ты, или имел ли когда-нибудь дело с колдунами? Магами? Волшебниками? — Сигрит наклонился к Голту, пристально глядя на него голубыми горящими глазами. — Скажи мне.
Голт помолчал. Затем покачал головой.
— Сэр, у меня нет никакого опыта в таких делах. Вы ведь запретили появляться им в империи. Я тоже запретил их в своих владениях.
— Конечно, — король поднялся, начал расхаживать по комнате. — Я сделал это потому, что я не верю... а, может, потому, что верю...
— Но, Ваше Величество, это бессмысленно.