Старкбург, древняя крепость в Железных Горах. Во сне он снова видел могучие башни, которые вонзались в темнеющее вечернее небо, как гигантские пальцы. Крепость была выстроена высоко в горах, а фундаментом служили огромные камни самих гор. Это был неприступный бастион холода и каменных глыб, вздыбившихся из глубин самой земли. При дневном свете эти укрепления, башни, большая стена, опоясывающая город, чтобы защитить его от нападения снизу, казались серыми и невыразительными.
Но на восходе или закате солнца, когда его лучи освещали крепость под углом ярким светом, горы, в которых было много железной руды, начинали сверкать и весь замок окрашивался в сияющие цвета, которые постепенно переходили в кровавый горящий алый цвет.
Голт стонал, ворочался. Он видел семейное гнездо и гордился им. Видел широкие плодородные поля в предгорьях, видел темные леса, где с малых лет он охотился на зверей. Видел раскиданные укрепленные деревни, где каждый крестьянин был хорошо обученным солдатом, готовым по первому звуку трубы вступить на защиту своего гнезда от вторжения варваров или нападения таинственных существ, которых много расплодилось на земле после всемирной катастрофы. Это было самое сильное и мощное укрепление во всем Бурне, оно закалялось в жестоких битвах, которые вели многие поколения предков Голта. Теперь же, подумал он в полупробуждении, он всего этого лишился в результате пьяной глупости. Но он должен вернуть все назад, во что бы то ни стало.
Он отбросил одеяло, поднялся и в одной сорочке принялся расхаживать по комнате. Он выпил холодной воды из графина. Правда, он предпочел бы что-нибудь покрепче, чтобы прогнать черную депрессию и отчаяние, стиснувшие его душу, но под рукой ничего не оказалось, так как король запретил давать ему спиртное. Он выпил еще воды и, наконец, так как рассвет уже близился, умылся и оделся в одежду, в которой он мог бы появиться при дворе. Затем он подошел к огромному окну и распахнул его, глядя на Мармбург, раскинувшийся перед ним и просыпающийся на рассвете.
Лучи солнца освещали каменные дворцы и весь город казался россыпью драгоценных камней. Свежий воздух трогал его лицо. Голт пил его большими глотками. Непроизвольно его левая рука поглаживала могучие мышцы правой.
“Хорошо, — подумал он. — Жребий брошен, теперь уже не имеет значения, что выпадет, орел или решка. Я должен отбросить всю жалость к себе и всем сердцем отдаться делу, которое мне поручено. Если возвращение баронства Железных Гор зависит от этой сильной и искусной
руки, то дело не так уж безнадежно. Сколько бы воли и сил не потребовал этот поход в неизвестное, я найду их в себе”.
Решение было принято, и настроение сразу улучшилось. Принесли завтрак, и Голт поел с аппетитом. Затем его вызвали к королю, и он шел через лабиринт коридоров широким уверенным шагом. Голова его была гордо поднята, плечи расправлены.
В большом холле не было никого, кроме короля, одетого в охотничий наряд и развалившегося на троне, и старика, в красно-коричневых цветах армии Бурна. Старик стоял рядом с королем, приземистый, толстый. На голове его были совсем седые волосы. Голт опустился на колени, затем поднялся и посмотрел на своего монарха.
Король махнул рукой.
— Ты, конечно, знаком с моим генералом Вальдхером.
— Да, сэр, — поклонился Голт, — он был другом моего отца, и они вместе участвовали в сражениях.
— Верно, — сказал король. — Именно поэтому я решил, что он должен заменить тебя в баронстве, пока ты отсутствуешь. Ты дашь ему письма управляющим и капитанам, что он будет править вместо тебя. Его слово будет таким же законом, как и твое, и ему должны подчиняться, как и тебе, беспрекословно.
— Хорошо, сэр, я сделаю это, — Голт почувствовал приятное облегчение и приступ нежной любви и преданности к своему королю. Ведь при дворе много таких дворян, которые были способны на все, чтобы получить в свое владение такое богатое поместье, как баронство Железных Гор. И даже если бы он вернулся с победой, пришлось бы приложить немало усилий, чтобы выдворить их оттуда. Но Вальдхер был умен, честен и ему можно было довериться без опасения. И, как бы в подтверждение этому, генерал заговорил:
— Милорд, ты понимаешь, что я неохотно берусь за это дело. Меня заставляет только необходимость.
Он помолчал, задумчиво поглаживая седые волосы.
— Но я могу заверить тебя, что мое правление будет справедливым и человечным и, насколько я смогу, мудрым.
— Я не сомневаюсь в этом, сэр. Я только прошу иметь в виду, что по традиции, мой народ имеет более широкие свободы. Мы все там, в Железных Горах, пограничники, и нас трудно вставить в обычные рамки. Но они подчиняются дисциплине, конечно, в тех пределах, в которых находят ее разумной и необходимой, — он повернулся к королю и продолжал: — Благодарю вас, сэр, за столь мудрый выбор. Теперь мой разум будет свободнее, а рука — сильнее.
— Этого я и хотел, — сказал Сигрит. — Благодарю, генерал, ты можешь идти. Мне нужно еще поговорить с бароном Голтом.
Вальдхер поклонился и вышел. Развалившись на троне, король ковырял кончиком кинжала в зубах. Он лукаво взглянул на юного барона.
— Ну, как? Твое мужество еще сохранилось? Твоя решительность еще не исчезла?
— Сэр, если бы мой отряд был уже готов, я бы выехал немедленно. Чем скорее начать, тем скорее кончить.
Король улыбнулся, очевидно, довольный.
— Я же сказал, что хочу, чтобы ты выехал как можно быстрее. Все приказы уже отданы, лошади, мулы, снаряжение — все уже готово. Ты можешь сам убедиться, что в этом смысле я сделал все, чтобы ты мог добиться успеха. Раз уж я не рискую людьми, то с радостью отдаю деньги, — он нахмурился. — С тобой здесь при дворе есть свита?
— Да, Ваше Величество. Линднер, капитан рыцарей, и с полдюжины оруженосцев, пажей... Я хочу отослать их в Старкбург вместе с генералом Вальдхером.
— Они уедут. За исключением... — король залез в карман камзола и достал лист бумаги. — Что ты думаешь об этом послании? Я опущу все формальности, которые идут в начале, и с которыми оно адресуется к нам. Перейду прямо к содержанию.
Он держал лист далеко от глаз. Ведь лет ему было уже много, и зрение его было не таким острым, как в молодые годы.
— ... и как Ваше Величество знает, я заслужил во многих битвах награды, которые получал из ваших рук. Поэтому я осмеливаюсь обратиться к вам с просьбой. Это был я, кто по поручению его отца вложил меч в его руки, впервые дал поводья в руки молодого барона. Я обучал его воинскому искусству, которым он неоднократно и успешно служил империи. И за это я прошу вашей милости. Я прошу разрешения не нарушать моей клятвы, данной его отцу. Я поклялся, что никогда не оставлю молодого барона, что всегда буду ехать с ним навстречу любой опасности, оберегая его своим мечом. Поэтому я прошу милостивого разрешения Вашего Величества сопровождать барона Голта в его походе в Неизвестные Страны.
Король опустил бумагу.
— Подпись, — сказал он, — Линднер, капитан Голта, барона Железных Гор.