У Голта перехватило дыхание.
— Клянусь богом, я не хотел этого. Он споткнулся и упал на мой меч...— он посмотрел на Кирену, которая поднялась с пола и стояла там,
где только что стоял Гюнтер перед тем, как упасть. И Голт бессильно опустил меч.— Или его толкнули,— сказал он угасшим голосом.
— Какая разница,— Кирена подошла к нему, и он ощутил ее ароматное дыхание,— он сам напал на тебя, я могу подтвердить,— ее пальцы гладили бицепсы Голта,— и теперь его нет. У него не было детей, и если мы будем вместе, король, несомненно, объединит наши владения... но это не важно. Важно то...
Голт стоял неподвижно с окровавленным мечом в руке почти минуту, а она в каком-то безумии терлась об него всем телом. Затем Голт пришел в себя и отшвырнул ее в сторону еще более грубо, чем это раньше сделал Гюнтер. Он с отвращением сказал:
— Пошла прочь от меня, шлюха!
Она сильно ударилась о колонну. В ее звенящем голосе прозвучал страх и гнев.
— Голт! Ты идиот! Ты знаешь, на что идешь?
Ярость и отвращение в Голте были настолько сильными, что он не мог даже говорить. Наконец, он собрался с силами и с трудом сказал:
— Я отдаю себя на суд королю,— и, не оглядываясь, пошел в обеденный зал.
Хотя юристы и адвокаты были в .Бурне, Сигрит ненавидел их, не позволяя им вести важные дела.
— Гиены,— говорил он.— Они сосут кровь народа.
Так что Голта не мог защитить ни один адвокат. Голт знал это, когда после двухдневного заключения, он под охраной шел в тронный зал Бурна.
Зал был огромен. Высокий потолок, разрисованный фресками, поддерживали колонны из радужного мрамора. Солнечный свет проникал через большие полукруглые окна и золотые зайчики отражались от большого трона Бурна в дальнем конце зала, на котором сидел Сигрит, король Бурна и император Серых Стран. Обычно простой, доброжелательный, скромно одетый, сегодня он был одет роскошно, подстать Львиному Трону, на котором он сидел. Он был весь в алом, золотом и белом, на голове золотая корона, вместо скипетра он держал Большой Меч Бурна. Дюжина вооруженных охранников вела Голта по залу, держа мечи наготове. И молодому барону Железных Гор казалось, что это самое длинное путешествие, которое он когда-либо совершал. И когда он приблизился к трону, преклонил перед ним колени, поднялся и взглянул на короля, ему показалось, что он впервые видит этого человека.
Губы Сигрита были плотно сжаты, голубые глаза как бы заглядывали в душу барона, пальцы увешаны кольцами с драгоценными камнями, соперничая в роскоши с усыпанной бриллиантами рукояткой меча. Голт почувствовал, что он не может сказать ни слова, он был полон трепета.
— Ваше Величество,— сказал Альбрехт Вольфсгейм, родственник короля и камергер,— Здесь убийца, Голт,— Альбрехт, весь в черном, стоял рядом с предводителем своей охраны, Эро, полуволком.
Когтистые руки Эро лежали на рукоятке меча и из открытого рта со страшными клыками выглядывал кончик красного языка. Рядом с королем стоял Винчи, капитан дворцовой охраны Мармбурга. Голт хорошо знал и любил его.
— Да,— сказал Сигрит.
Альбрехт развернул свиток.
— Он обвиняется в нарушении королевского закона, в том, что он спровоцировал дворянина Гюнтера Кирлинга на дуэль в стенах королевского дворца. Дуэль была вызвана безнравственным поведением обвиняемого с женой Гюнтера, леди Киреной, дело которой уже рассматривалось в суде. Во время дуэли в стенах дворца обвиняемый убил Гюнтера, который был дворянином и, следовательно, находился под защитой Королевского закона. Такая распущенность нравов и убийство дворянина, как сказано в королевском указе, наказывается смертной казнью.
— Ясно,— сказал Сигрит.— А теперь я хочу, чтобы все оставили нас. Все. Милорд камергер, Винчи, охрана,— его глаза с неудовольствием остановились на полуволке Эро. Их сохранилось много со времен мировой катастрофы, но к ним доброжелательно относились только в герцогстве Вольфсгейм, где они ценились как стойкие и мужественные солдаты.— И ты, добрый Эро,—добавил он, чтобы помощник Альбрехта не почувствовал себя обиженным.
— Но, Ваше Величество,— запротестовал Альбрехт.
— Он безоружен,— король поднял Большой Меч Бурна.— Ты думаешь, я беззащитен?
— Прошу прощения,— пробормотал Альбрехт и рявкнул приказание охране.
Голт стоял неподвижно, пока они уходили. Их кованые сапоги звенели по мраморному полу. Звуки их шагов эхом раскатывались по залу и затихали под сводами потолка. Когда все вышли и дверь за ними захлопнулась с громоподобным звуком, Сигрит продолжал сидеть неподвижно, пока все звуки не затихли и не воцарилась тишина. Эта тишина показалась Голту совершенно невыносимой. Глаза короля неотрывно смотрели на Голта.
— Ты не сказал ни слова против леди Кирены,— наконец, заговорил король.
— Во всем следует винить только меня,— ответил Голт.
— И понесешь наказание,— холодно сказал Сигрит.— Если бы ты нс вел себя по-свински за столом и с ней.
— Ваше Величество правы,— сказал Голт.
— И все же, она тоже виновата в том, что произошло, ее дело уже рассмотрено и она навсегда изгнана из Бурна. Твое преступление гораздо тяжелее. Нарушить королевский указ прямо в стенах дворца, убить дворянина — ты знаешь, как я неумолим в таких случаях.