— Мармбург,— напряженно сказал он. Кончик меча пошел дальше, перешел границу, которая отделяла Серые Страны от Темных. — Страна варваров,— затем указка пошла вправо, дальше вправо. Здесь уже была область, где были обозначены только самые большие горы, реки и озера. В основном, это было пустое пространство, где фантазия художника поселила драконов и прочих сказочных чудовищ. Это была Терра Инкогнита — Неизвестная Земля.
— А здесь,— сказал Сигрит, остановив движение меча,— неизвестная земля.
Что-то в голосе короля заставило Голта затаить дыхание.
— Да,— сказал он.
— Ты знаешь рассказы об этой стране?— глаза Сигрита буквально сверлили барона.
— Да, сэр. Неизвестная Земля. Отделена от ваших владений и страны варваров, Великими Топями Кушна. Она объявлена ничьей землей. Согласно слухам, она населена чудовищами, химерами, порождениями огня и льда, и еще кое-чем похуже.
— Да, возможно. А может быть, там хорошие леса, богатые пастбища, медь и железо, серебро и золото, или другие сокровища, которым нет цены,— король спустил меч.— И я думаю, что там скрываются те, кто бежал от карающего меча нашего закона, преступники, колдуны, маги, чье искусство я объявил вне закона в моем государстве. Никто не знает, что там на самом деле.
Он опустился в кресло.
— Два года назад я решил присоединить эти земли к своей империи. Я тайно послал туда экспедицию под руководством Барта, кузена дюка Вольфсгейма и прекрасного воина. В отряд входила сотня опытных солдат и несколько ученых. Их миссия заключалась в том, чтобы найти путь через топи, войти в Неизвестную Страну, исследовать ее богатства и объявить ее владением Бурна,— он замолчал, и комната погрузилась в тишину на целую минуту.— С тех пор я не получил от них ни единой весточки.
Голт не сказал ни слова. Но надежда пробуждалась в нем. Надежда и возбуждение.
— Больше я не желаю рисковать людьми,— сказал Сигрит, тщательно выговаривая каждое слово,— но в данном случае...— он посмотрел на Голта.
— Но в данном случае, моя жизнь ничего не стоит,— быстро сказал Голт,— она все равно потеряна.
— Да,— сказал Сигрит, с облегчением,— так или иначе, твоя жизнь потеряна.
— Когда мне выходить?— выпалил Голт.
— Подожди. Ты еще не знаешь условий. Я сказал, что не хочу рисковать людьми, но ты не можешь идти один. Тебе нужны люди, но я не хочу жертвовать своими солдатами. Люди...— он замолчал.
— Что люди?— с тревогой спросил Голт.
Сигрит долго молчал. Затем ответил:
— Ты убийца. Следовательно, тебе будет не на что жаловаться, если я поставлю тебя во главе армии таких же, как ты. В тюрьмах Бурна мы наверняка найдем сотню человек, осужденных на смерть, которые предпочтут идти с тобой в Неизвестную Страну, чем встретиться с палачом.
Голт разинул рот.
— Но, Ваше Величество...
— Я же сказал, что не хочу жертвовать своими солдатами,— свирепо ответил Сигрит.— Воры, насильники, убийцы, все отребье королевства! Вот твоя армия, барон Голт! Поход с ними или тюрьма и топор палача — вот твой выбор! Найдя путь через топи, исследуй Неизвестную Страну, выясни судьбу лорда Барта и его людей! Затем возвращайся назад, и ты получишь прощение, не только прощение, но и возвращение твоих владений!— он встал.— Правда, скорее всего, ты сложишь голову где-нибудь там. Но решай сам.
Опять в комнате воцарилась тишина. Лицо короля казалось высеченным из мрамора, глаза Голта были прикованы к карте, к тому месту, где на ней было пустое пространство, заселенное воображением художника различными чудовищами, воображаемыми или реальными, кто знает?
— Ну?— сказал Сигрит.— Ну?
— Я пойду,— ответил Голт,— и попытаюсь выполнить волю Вашего Величества.
Король отвернулся.
— Это не своей волей я посылаю тебя в такой путь. Это закон.
В его голосе отчетливо слышалось горе. Затем он встал и взял руку Голта.
— Но если ты сможешь сделать это... если сделаешь это, барон Голт, ты заслужишь больше, чем прощение, больше, чем возвращение своих земель,— он глубоко вздохнул.— Ты заслужишь мою благодарность. И... мою любовь.
— Значит, я буду не напрасно рисковать,— сказал Голт.— Когда Ваше Величество желает, чтобы мы выступили в поход?
Эту ночь, находясь под домашним арестом, Голт спал в своей спальне королевского дворца, и ему снился дом.