— Магия и колдовство обманывают все ощущения человека, насмехаются над его чувствами, превращают их в ничто! Вера в колдовство открывает большие возможности перед нечестными людьми с обычными способностями играть на суеверии людской массы, обманывать людей. Законы природы человека предсказуемы. Их легко можно установить и на их основе создать законы справедливости, гуманности, честности. Законы магии, если они существуют, не знают никаких пределов рациональности, они хаотичны и, следовательно, работают против любого порядка. Поэтому я издал закон, по которому в Бурне и Серых Странах магия и колдовство запрещены и колдуны изгнаны из государства. Это, — рявкнул он, — положило конец анархии в моем государстве, где правит закон и порядок!
— Да, сэр.
— И все же, — король яростно мерил шагами комнату, — и все же... кто знает? Ведь, как говорят легенды, именно колдуны своими заклинаниями и каббалистическими штучками вызвали мировую катастрофу, которую человечество едва пережило. Говорят, что в древние времена были великие колдуны, которые могли вызвать всемирный пожар, послать с помощью своих заклинаний несчастных людей на Луну или звезды, могли видеть через время и пространство! Обо всем этом говорят старые легенды, и пусть эти опасные знания погибнут, если они, конечно, когда-либо существовали.
Потрясенный услышанным, Голт смотрел на короля.
— И еще говорят, что существует искусство еще более древнее, чем то, которым занимаются эти колдуны. Искусство, которое берет начало у истоков самого времени. Искусство, которым колдуны пренебрегают и над которым насмехаются, хотя почему люди, сделавшие то, что чуть не уничтожило мир, могут насмехаться над тем, что более могущественно, чем они сами со всем своим искусством. Легенды, говорящие о древнем искусстве, рассказывают о происхождении самой вселенной. Они здесь, — он показал на книги в шкафах,—здесь я нашел их. Эти книги очень старые, никто не сможет сказать, когда они были написаны. Говорят, что они были записаны на листах металла, спрятанных в каменных глыбах, и только катастрофа — всемирный пожар — открыла их миру. В них рассказана история Камня Могущества!
Голт озабоченно заморгал.
— Чего, Ваше Величество?
— Камня Могущества! — рот Сигрита искривился в улыбке. — Отвратительная, но увлекательная история. Она здесь, — Сигрит вытащил старый том в обложке из буйволовой кожи. — Я много дней и ночей изучал ее. С того самого дня, когда древний старик, хотя он был достаточно молод, чтобы иметь дочь, ребенка, пришел ко мне.
Он замолчал, а Голт боялся прервать молчание.
— Я был молод, и не так хорошо знал жизнь, как сейчас. Этот старик, который назвался Ганоном, однажды откуда-то появился со своим ребенком и попросил у меня аудиенции. Через некоторое время я встретился с ними и он заявил, что он занимается древними искусствами. Как я понял, это магия, колдовство, некромания.
— Ясно, — сказал Голт, хотя ему ничего не было ясно.
— Вместе со своей дочерью он принес маленькую шкатулку, оправленную в серебро, так он сказал мне. Он объяснил мне, что лежит в ней, но в таких выражениях, которых я не мог принять в те дни. Тогда я не верил ни во что, что не мог попробовать пальцем, — он глубоко вздохнул. — Я с тех пор многое повидал, многое узнал и теперь не столь ортодоксален, как раньше, — король сел. — Этот старик сказал, что в шкатулке находится талисман. Он похож на кусок камня и называется Камень Могущества. Его происхождение, как сказал он, затеряно где-то в древности, у истоков Вселенной. Но это не обычный земной камень, сказал он, и не драгоценность, нечто совсем другое. Говорят, сказал он мне, что до Всемирного Пожара, до катастрофы, на Земле была жизнь. И тогда камень назывался разными именами — Философский Камень, Святой Грааль и другими. Этот камень был объектом бесчисленных поисков, но тогда не знали, что искать. Тех, кто знал, как выглядит камень, было очень немного и они были объединены в тайные общества, в которых тайна свято хранилась. Но камень обладал огромным могуществом.
Голт сел прямо. Слышать о существовании могущественной магии от человека, который запретил ее, было очень странно.
— Тот, кто обладал этим камнем, приобретал мощь и неуязвимость в битвах. Он называл и имена, которые я никогда не слышал, которые затерялись в вихрях истории, но все они были могущественные воины. Некоторые из них я потом вспомнил. Один из них, по имени Александр, с помощью камня, который он получил в дни своей молодости, когда у него еще не выросли усы, завоевал почти весь мир. Другой, по имени Юлиус, правил там, где теперь столица Страны Света Неорома. Старик говорил еще об одном, чье имя я теперь забыл, но он начал свою карьеру как капрал в армии, а кончил тем, что завоевал полмира. А позже камень перешел еще к одному капралу, вернее, ефрейтору, который был очень близок к тому, чтобы в результате кровопролитных войн, которые велись с помощью странного ужасного оружия, захватить всю Землю. В общем, как я понял, талисман все время попадал в руки нечистоплотных людей и превращал этих людей в оружие завоевания. Все эти люди, в конце концов, терпели поражение, но только в результате того, что хранители камня, члены древней гильдии, снова похищали его. Затем камень снова исчезал, и тот, у кого он оказывался, возносился над миром. И история повторялась; хранители камня снова возвращали его себе, а новоявленный завоеватель погибал. Этот старик был последним из гильдии хранителей. Он почувствовал, что конец его близок, и предложил этот камень мне.
— И, — затаив дыхание, спросил Голт, — вы его не взяли?
— Я не взял его, — снова улыбка перекосила лицо короля. — Я смеялся над ним, не верил, несмотря на все его уговоры. Он сказал мне, что из всех представителей на Земле только мне можно доверить этот камень. Что, возможно, я единственный могу сопротивляться таинственному излучению, которое вселяет в людей жажду власти, завоевания и тирании. И что он должен поместить этот камень в надежные руки до того, как черная рука смерти коснется его, в противном случае он сгорит в пламени, так как не выполнил страшную клятву, которую дал своей гильдии. Так он говорил мне, а я смеялся. Я только что издал первый закон против искусства магии, который запрещал всех колдунов. И мое неверие в колдунов и в магию было максимальным. Но с тех пор... — он снова показал на шкаф, — но с тех пор я узнал очень много. Я читал эти древние книги и нашел в них много того, что подтверждало слова старика. Но было уже поздно.
— Было поздно, сэр?
— Да, — Сигрит вздохнул. — Я уже издал законы, запрещающие магию в моем королевстве, и он исчез. Он, его дочь и Камень Могущества. Они исчезли в Неизвестной Стране, как и все остальные колдуны. С тех пор я ничего не слышал о талисмане, — он прикусил губу. — И это очень досадно. Я, конечно, не верю всему этому, и все же... читая эти книги, я понемногу начал сомневаться в справедливости своего неверия.
Он поднял голову, посмотрел на Голта.
— Ганон, его дочь и Камень Могущества давно исчезли в Неизвестной Стране. Я послал туда Барта, от которого не имею никаких известий. Теперь я посылаю тебя. Ты должен узнать о судьбе Барта. И... у меня есть еще одно поручение. Я хочу, чтобы ты разузнал о судьбе этого талисмана, Камня Могущества, Философского Камня, или как его еще называют. Если ты найдешь его, и он все еще находится в опечатанной шкатулке, то я прошу тебя принести его мне, не распечатывая шкатулки. Пока он находится внутри, он не может ни на кого воздействовать своей магией. Но когда шкатулка откроется, кто знает, какие злые силы и устремления он может пробудить в людях.
Голт добросовестно переваривал все услышанное. Король терпеливо ждал. Затем барон заговорил:
— Ваше Величество, верю я или не верю в силу этого талисмана, но, предположим, я его добуду. Что может меня остановить от того, чтобы раскрыть шкатулку и присвоить все его могущество себе? Вы говорите, что он делает людей неуязвимыми. Если у меня будет этот камень, что может меня остановить от того, чтобы напасть на королевство и захватить власть? Мне кажется, что вы слишком много доверяете мне, возлагаете на меня слишком большую ответственность. Ведь я даже не смог удержаться от вина.
— Я думал об этом, — сказал Сигрит.
— И?...
— Ты молод и горяч, — сказал Сигрит, — но ты честен. И ты слишком много поставил на карту. Не только бароцство Железных Гор, но свою честь. А честь много значит для тебя, барон Голт...
— Ваше Величество, я готов положить голову, чтобы восстановить ее.
— Знаю. Следовательно, если ты найдешь камень в шкатулке, я могу верить, что ты не откроешь ее. Таково мое требование. Вернуть шкатулку нераспечатанной. Вполне возможно, что там самый обычный камень, моя
вера в магию не так уж и велика. Но я хочу иметь этот камень, и хочу, чтобы он был тщательно упакован в свинец и серебро. Тогда я смогу заняться им и решить, чего он стоит и как распорядиться им. Ты понял меня?
— Да. Что бы вы не возложили на меня, я выполню, — Голт встал. — Но один вопрос. Когда вы посылали лорда Барта, вы тоже рассказали ему о камне?
— Нет, — глаза Сигрита сверкнули.