— Вы друг друга поняли?
— Алексей Николаевич понял, что я считаю приемлемым браком, — ответила Анфиса.
— А ты?
— Я поняла, что он пришёл за советом о типографии, принёс свадебное приглашение и пока не подаёт собственной кандидатуры.
— Приглашение было в книге, — сказал Хлудов.
— Я помню, папенька.
Он посмотрел на меня.
— Совет вы получили?
— Получил.
— По типографии?
— И по ней тоже.
Парамон Ильич закрыл каталог. Его ладонь легла на обложку.
Анфиса поднялась и подошла к окну. Потом обернулась.
— В следующий раз, Алексей Николаевич, принесите собственные условия.
— Брачные?
— Разговорные. С брачными вы и без того не торопитесь.
— Разумная предосторожность.
— И ещё одно.
— Слушаю.
— Если снова принесёте книгу под видом делового повода, выберите ту, где нет свадебных приглашений. Иначе папенька будет считать каждую страницу добрым знаком.
Хлудов нахмурился.
— Я ничего такого не считаю.
Анфиса посмотрела на его руку, всё ещё лежавшую на закрытом каталоге.
— Разумеется, папенька.
Я сложил лист и убрал в карман. Вечером в третьей графе стояло больше вопросов, чем ответов. Теперь у меня появились настоящие условия: уважение к её уму и занятиям, независимость от приданого, готовность принять её отца без стыда, участие жены в решениях, собственное дело мужа, способность слушать и право Анфисы отказаться. Оставалось установить, способен ли хоть один мужчина соответствовать этому перечню. Анфиса, по всей видимости, решила, что первым проверяемым буду я.
— Раз уж вы так обстоятельно выясняли, чем я намерена заниматься после замужества, — сказала Анфиса, — покажу, чем я занимаюсь сейчас.
Она подошла к невысокому шкафу возле окна. Парамон Ильич посмотрел на часы, затем на закрытый каталог.
— Я ненадолго оставлю вас, — сказал он. — Алексей Николаевич, книгу не убирайте. Я ещё не всё посмотрел.
— Американцы будут польщены вашим вниманием.
— Пусть сперва научатся бумагу не переводить.