— Какое?
— Муж не должен задавать женщине вопросы, смысл которых известен только ему.
Хлудов повернул голову к дочери.
— Анфиса Парамоновна.
— Я отвечаю на вопросы Алексея Николаевича, папенька.
Она снова посмотрела на меня.
— Я могу принять осторожность. Тайную цель принимать не обязана.
Реплика легла точно в слабое место всей моей схемы. Я говорил с Анфисой, чтобы не позволить Хлудову решить её судьбу без участия дочери, и одновременно скрывал от неё причину разговора. Долговая сделка мне не принадлежала, имя князя пока оставалось лишь непроверенной кандидатурой, но от этого скрытая цель не переставала существовать.
— Принимаю условие, — сказал я.
— И исполните?
— Насколько смогу, не выдавая чужих тайн.
— Опять уточнение.
— Честное.
Она кивнула.
— Тогда я тоже отвечу честно. Вы спрашиваете так, словно рассматриваете меня как возможную жену.
Парамон Ильич выпрямился. Каталог лежал перед ним открытым на свадебной странице. Если бы типограф составлял эту сцену заранее, он едва ли сумел бы подобрать более подходящее оформление.
— Я это понимаю, — сказал я.
— И позволяете мне так думать.
— Я сказал, что сегодня не делаю предложения.
— Но не сказали, что никогда не сделаете.
— Я не привык давать обещания за того, кем стану через месяц.
Анфиса посмотрела на меня внимательно.
— Значит, собственной кандидатуры вы пока не снимаете.
— Пока я не подаю её.
— Вы удивительно хорошо различаете действия, которые со стороны выглядят одинаково.
— За это мне прежде платили.
— В Америке?
— В прежней жизни.
Она задержала взгляд на моём лице, но спрашивать о формулировке не стала.
Парамон Ильич наконец вмешался: