— Я рассматриваю, что именно вы назвали бы приемлемым браком, — сказал я.
— Это ответ на соседний вопрос.
— На ваш вопрос сегодня я не стану отвечать обещанием.
— Я его и не просила.
— Тогда мы оба проявили осторожность.
Анфиса улыбнулась.
— Значит, возможность вы не исключаете.
— Анфиса, — сказал Хлудов.
— Папенька, Алексей Николаевич задаёт вопросы о моём будущем доме. Было бы невежливо не выяснить, намерен ли он в нём жить.
Парамон Ильич посмотрел с надеждой услышать нужный ответ.
— Сегодня я приехал не делать предложение, — сказал я.
— Сегодня, — повторила Анфиса. — Удобное уточнение.
— Точность вы сами назвали достоинством.
— Я назвала умение понимать сказанное.
— Я понял.
— Тогда продолжайте.
Она устроилась в кресле удобнее. В её голосе сохранилась ирония, однако отказаться от разговора она не собиралась. По всей видимости, возможность того, что я оцениваю её как собственную будущую жену, не оскорбляла Анфису. Она лишь хотела, чтобы я либо признал цель, либо достаточно хорошо выдержал проверку собственной уклончивости.
— Как вы относитесь к семье мужа? — спросил я.
— С уважением, если оно взаимно.
— Если его род считает ваш ниже?
— Я не стану требовать, чтобы люди забыли происхождение. Но жить в доме, где моего отца принимают только из-за денег, не соглашусь.
Хлудов медленно кивнул.
— А если муж не разделяет отношения своей семьи? — спросил я.
— Тогда ему придётся уметь это показать не только мне.
— Публично спорить с родными?
— Не обязательно. Достаточно не поддерживать унижение молчанием.
Фраза была спокойной, но за ней стояла вполне определённая граница. Илларион Петрович принадлежал к древнему роду. Даже если сам он разговаривал с Хлудовым уважительно, оставались родственники, знакомые и общество, для которых купеческое происхождение Анфисы станет удобной темой. Проверять нужно было не отсутствие предрассудков вообще (такого человека искать можно до следующего столетия), а готовность князя не позволять чужим предрассудкам управлять собственным домом.
— Что для вас важнее: привязанность или уважение? — спросил я.
Анфиса подумала.
— Без привязанности дом станет холодным. Без уважения привязанность скоро сделается тяжёлой.