— Значит, нужно и то и другое.
— Вы ожидали, что я соглашусь выбрать половину?
— Я проверял, можно ли упростить задачу.
— Нельзя.
— Это начинает повторяться.
— Возможно, дело в задаче.
Хлудов тяжело вздохнул.
— Люди женятся без таких рассуждений, — сказал он.
— Поэтому некоторые потом рассуждают всю жизнь, — сказала Анфиса.
— Хороший человек будет хорошим мужем.
— Папенька, хороший купец не обязательно хорошо играет на скрипке.
— Мужу не требуется играть на скрипке.
— Вот именно.
Я вмешался прежде, чем Парамон Ильич принялся доказывать, что порядочность заменяет любую совместимость.
— Какой вы представляете семью? — спросил я.
Анфиса перевела взгляд к окну. На улице прошла коляска, и свет на мгновение дрогнул от поднятой пыли.
— Дом, в который мужу и жене хочется возвращаться, — сказала она. — Где можно принимать людей не только по обязанности. Где дети не учатся молчать при появлении отца. Где жена знает дела мужа, а муж не считает её занятия способом занять свободные часы. Где спор не превращается в наказание.
Она замолчала, затем добавила:
— И где оба иногда могут остаться одни.
Последний пункт я понял особенно хорошо.
— Разумно, — сказал я.
— Вы снова фиксируете полезное замечание? — спросила Анфиса.
— Да.
— Для себя?
— Для человека, который должен соответствовать этим условиям.
— Это всё ещё не ответ.
— Зато правда.
Анфиса посмотрела на отца. Парамон Ильич сидел неподвижно. Разговор, начавшийся именно так, как ему хотелось, постепенно обрастал требованиями, которые нельзя было внести в опись приданого. Деньги, дом и дворянство решали лишь часть задачи. Остальное зависело от человека.
— Теперь моя очередь, — сказала Анфиса.
— Спрашивайте, — разрешил я.