— Вы заранее обеспечили себе право на повторные попытки.
— Только возможность попросить о них.
Она поставила чашку на блюдце.
— Просить пока не запрещено.
— Уже хорошее начало.
— Начало чего?
— Следующего разговора.
Анфиса снова посмотрела на мокасины, потом на меня.
— Тогда в следующий раз приготовьте историю, которая выдержит больше трёх вопросов.
— В следующий раз я принесу правду. Она обычно держится дольше. И оставляет больше тем для продолжения.
— Посмотрим, Алексей Николаевич.
Анфиса потянулась к мокасинам и ещё раз провела пальцем над бисерным узором. Последнее слово она оставила за собой, и разговор после этого сделался проще. Мы вернулись к книгам, немного поговорили о городе и о том, какие американские рассказы доходят до губернских гостиных. Я отвечал осторожно, не называя мест и людей, которых не мог вспомнить, а Анфиса больше не пыталась немедленно проверить каждую подробность. Она лишь иногда задавала вопрос, показывавший, что историю услышала и положила в памяти туда, откуда позже сможет достать.
Парамон Ильич слушал нас терпеливо. Итог этого дела был ему важен. Содержание его интересовало не слишком. Когда разговор касался типографии, он вмешивался. Когда мы переходили к книгам, откидывался в кресле и принимался перебирать звенья цепочки часов. При слове «Америка» снова поднимал глаза, но быстро убеждался, что ни денег, ни женихов с другого континента в ближайшей фразе не появится.
Чай закончился. Анфиса велела служанке отнести мокасины в её комнату вместе с книгой. Я проводил их взглядом. Придуманная вчера история выдержала значительно больше трёх вопросов, хотя к концу потеряла почти все подробности. Возможно, именно отсутствие подробностей и спасло её.
Я поднялся. Анфиса тоже встала.
— Благодарю за чай, Анфиса Парамоновна.
— И за разговор?
— Особенно за вопросы.
— Большинство людей благодарит за ответы.
— Ответы позволяют человеку уйти довольным. Вопросы заставляют вернуться.
— Значит, вы уже решили вернуться?
— Я решил, что хотел бы продолжить знакомство.
— Это не совсем одно и то же.
— Поэтому я пока ограничился желанием.
— Его можно будет рассмотреть вместе с историей мокасин.
— Надеюсь, требования к нему будут мягче.
— Пока не обещаю.
Я поклонился. Анфиса ответила лёгким наклоном головы. Ни приглашения, ни отказа она не произнесла, однако слово «пока» оставляло больше возможностей, чем весь мой вчерашний перечень вопросов.
Парамон Ильич поднялся следом.
— Я провожу Алексея Николаевича, — сказал он.