— Какие условия? — спросил он.
— Разговорные. Я назвал качества, которые ценил в хорошем человеке. Теперь Анфиса Парамоновна назовёт то, что ценит в мужчинах.
Хлудов нахмурился. Для первого семейного чая вопрос мог показаться слишком прямым. Но запретить его значило бы придать ему именно тот смысл, которого я вслух не вкладывал.
— Вы быстро переходите к делу, Алексей Николаевич, — сказал он.
— Парамон Ильич, ваша дочь задала мне более прямые вопросы минуту назад.
— Я спросила о прошлом, — заметила Анфиса.
— Тогда расскажите о наблюдениях. Какие мужчины производят на вас хорошее впечатление?
Она откинулась на спинку кресла. Широкая юбка чуть сдвинулась, складки легли иначе, но всё равно сохранили порядок. При таком платье даже перемена положения выглядела обдуманным поступком.
— Умные, — сказала Анфиса.
— Это начало или полный перечень?
— Вам мало?
— Смотря, что вы называете умом.
— Способность понимать сказанное.
— Большинство людей ею обладает.
— Не тогда, когда говорит женщина.
Хлудов пошевелился, но промолчал.
Анфиса продолжила:
— Мне нравится, когда мужчина умеет слушать ответ, а не только дождаться своей очереди говорить. Когда он не принимает несогласие за личное оскорбление. Когда способен признать, что чего-нибудь не знает.
— Требование суровое.
— Почему?
— Значительная часть мужского общества исключается после последнего пункта.
Она взяла чашку и немного помедлила.
— Ещё мне нравятся люди, которым действительно что-нибудь интересно.
— Кроме самих себя?
— Кроме положения, денег, чинов и впечатления, которое они производят. Человек может увлекаться книгой, делом, музыкой, устройством машины, историей города. Предмет не так важен. Важно, способен ли он говорить о чём-нибудь, не возвращаясь через каждую минуту к собственной особе.
— А если его делом является впечатление, которое он производит?
— Тогда ему особенно полезно иногда говорить о другом.
Парамон Ильич посмотрел на меня. Анфиса тоже. Реплика явно относилась к моей подготовленной речи, типографским планам и привычке управлять разговором. Возражать было бы невыгодно и, что хуже, неверно.
— Принимается, — сказал я.
— Вы не обязаны соглашаться.