— Будет.
Купец кивнул. Вопрос касался влиятельного знакомого, открывшего его семье двери Благородного собрания. Для Парамона Ильича присутствие Иллариона Петровича повышало ценность вечера и требовало запомнить, кому следовало выразить благодарность. Никаких дополнительных объяснений я ему оставлять не собирался. Князь пригласил Хлудовых по просьбе знакомого дворянина; купец получил редкий доступ; его дочь — возможность увидеть общество, прежде доступное ей лишь со стороны. Вся конструкция выглядела культурно, общественно и совершенно безопасно. Именно такие конструкции требовали особой осторожности.
Я поднялся. Анфиса Парамоновна оставила билет возле книги. Парамон Ильич задумчиво смотрел на оба.
— А если я решу остаться дома? — спросила Анфиса Парамоновна.
— Тогда Парамон Ильич получит весь объём княжеского внимания в одиночку.
Она взглянула на отца. Парамон Ильич тоже представил эту перспективу. Судя по его лицу, беседа с князем без дочери теряла значительную часть привлекательности, хотя причину он связывал, вероятно, с приличиями и отсутствием хозяйственного смысла в одиночном посещении бала.
— Я подумаю, — сказала Анфиса Парамоновна.
— До завтра, — ответил я.
Она чуть склонила голову. Окончательного согласия по-прежнему не прозвучало. Зато билет остался возле её книги, Парамон Ильич распорядился посмотреть платье, а княжеское имя уже стало частью семейного обсуждения субботы. Я попрощался и вышел.
Илларион Петрович выполнил просьбу полностью. Его слово открыло купеческой семье двери дворянского собрания и стало известно хозяину дома. Князь согласился показать своё расположение там, где его увидят губернатор, предводитель, дворяне и все специалисты губернского города по чужим намерениям. Сословная дистанция для него существовала, однако поклоняться ей он, по всей видимости, не собирался. В списке достоинств возможного жениха появилась ещё одна строка.
Анфиса Парамоновна сохранила решение за собой. Парамон Ильич уже перевёл решение в область приготовлений. Разница между ними составляла несколько часов и одно платье. Для моей цели этого хватало. Завтра князь и Анфиса Парамоновна с большой вероятностью окажутся в одном зале. Дальше требовалось познакомить их так, чтобы встреча выглядела естественным следствием бала, а моё участие — обычной светской любезностью. В прошлой жизни подобную работу выполняли сценарий мероприятия, рассадка и команда организаторов. В губернском городе мне достались два именных билета, настороженная молодая женщина и её отец, уже мысленно подавший карету к крыльцу. Проект двигался по плану.
К типографии я вернулся после полудня. В мастерской ещё работали, из кухни тянуло луком и жареным мясом, а Прасковья Ивановна переходила из кладовой в жилые комнаты — занималась уборкой. Моё появление она отметила одним взглядом, увидела чистые сапоги и, видимо, решила, что пятничный визит обошёлся без происшествий, достойных отдельного разговора.
Я прошёл в контору и занялся счетами. Теперь субботний план располагал князем, балом, тремя билетами и предварительным согласием Анфисы Парамоновны, выраженным через обещание посмотреть платье. Для большинства проектов этого хватило бы до следующего совещания. В доме Хлудовых совещания происходили без объявления и завершались распоряжениями Парамона Ильича.
Ближе к вечеру в калитку постучали. Через двор прошли быстрые шаги, затем в двери конторы появился молодой посыльный в тёмной поддёвке. В руке он держал сложенный лист.
— От Парамона Ильича Хлудова Алексею Николаевичу.
— Я Алексей Николаевич.
Он подал записку и остался возле двери. Бумага была сложена вчетверо, имя стояло снаружи, сургуча Парамон Ильич тратить не стал. Я развернул лист.
«Алексей Николаевич. Завтра перед балом будем у вас с Анфисой. Прошу дождаться. В Благородное собрание поедем вместе. П. Хлудов».
Парамон Ильич уложил решение дочери, собственную карету и мой субботний распорядок в три строки. Четвёртая досталась подписи. Купец обладал редкой способностью экономить слова именно там, где уже распорядился чужим временем.
— Парамон Ильич ждёт ответа? — спросил я.
— Велел передать, чтобы записку получили.
— Получил. Передайте, что буду ждать.
Посыльный поклонился и ушёл. Я перечитал записку ещё раз. Анфиса Парамоновна выбрала причину, по которой согласилась. Парамон Ильич сразу снабдил причину каретой и маршрутом. Семейная свобода получила колёса.
Совместная поездка устраивала меня со всех сторон. Хлудовы добирались до Благородного собрания вместе со знакомым дворянином, что придавало их появлению естественный вид. Я получал время поговорить с Анфисой Парамоновной до бала и мог заранее определить, с каким настроением она собирается оценивать губернское общество. Кроме того, закрытая карета доставит мой мундир к месту назначения без слоя городской пыли. Для первого светского выхода это преимущество почти равнялось княжескому знакомству. Я сложил записку и положил возле билета.
Прасковья Ивановна вошла с чистой скатертью на руке. Взгляд её прошёл от письма к билету, затем остановился на мне.
— Завтра за вами заедут?
— Парамон Ильич с дочерью.
— К балу?
— Именно.
Она положила скатерть на спинку кресла.