— Именно поэтому я еду сидя.
Анфиса Парамоновна раскрыла веер на несколько пластин и снова закрыла.
— Вы собираетесь весь вечер рекламировать типографию? — спросила она.
— Лишь в подходящих разговорах.
— Как вы определяете подходящий разговор?
— Собеседник должен располагать средствами и причиной печатать.
— В таком случае губернатору повезло. У него есть средства губернии и причина сообщать о каждом своём действии.
— Средства губернии требуют особой осторожности. Я предпочту частных клиентов.
— Значит, бал для вас является торговой поездкой? — сказал Парамон Ильич.
— Для вас тоже.
— Я торговать сегодня не собираюсь.
— Ваше появление уже сообщает дворянству о состоянии дома Хлудовых, вашей карете, платье Анфисы Парамоновны и готовности принять редкое приглашение. Дальше можно весь вечер молчать. Основное объявление состоялось у подъезда.
Хлудов посмотрел на дочь, затем на собственный белый жилет.
— Карета моя.
— Поэтому объявление выглядит убедительно.
Анфиса Парамоновна повела веером.
— А моё платье тоже участвует в объявлении?
— Платье сообщает, что Парамон Ильич способен оплатить любой достойный выбор дочери.
— Даже выбор остаться дома?
— Для него потребовалось бы меньше ткани.
Она чуть улыбнулась и отвернулась к окну. Парамон Ильич поправил цепочку часов. К пятнице Анфиса Парамоновна сохранила право считать поездку собственным решением. К субботе решение получило платье, карету и двух сопровождающих мужчин. Свобода в губернском городе предпочитала путешествовать с полным обеспечением.
Мы проехали несколько улиц. Вечер оставался сухим и тёплым, однако солнце уже опускалось за крыши. Пыль поднималась за колёсами, достигала окон и оставляла на стекле мутные полосы. Закрытый кузов действительно спасал мундир. Но Прасковья Ивановна всё равно нашла бы пыль на плечах после возвращения; её хозяйственное зрение проникало сквозь дерево, стекло и лучшие намерения.
Чем ближе становилось Благородное собрание, тем чаще встречались экипажи. Кареты и коляски двигались в одном направлении, кучера придерживали лошадей у перекрёстков, лакеи на запятках поглядывали вперёд. Возле здания образовалась очередь. Свет горел в высоких окнах, над подъездом висели фонари. По ступеням поднимались мужчины в мундирах и фраках, дамы в светлых накидках держали юбки над пылью. Слуги принимали гостей у дверей и освобождали подъезд для следующего экипажа.
Наша карета остановилась не сразу. Парамон Ильич посмотрел на часы.
— Начало указано через четверть часа.
— Мы успеваем, — сказал я.
— Успеваем войти. Ещё здороваться.
— Благородное собрание предусмотрело это в программе.
— В билете не написано.
— Самые продолжительные части программы печатают реже остальных.