— Алексей Николаевич, вам требуется моё заключение о губернском обществе?
— Мне требуется ваше право его составить. Считайте приглашение дружеским участием в отношении вас.
Парамон Ильич перевёл глаза на меня. Формулировка его устроила меньше, чем готовая сумма или точное обязательство. Дружеское участие плохо помещалось в расчётах и почти всегда требовало дополнительных вопросов.
Анфиса Парамоновна провела пальцем по краю билета.
Сказала:
— Я предпочитаю беседы, где собеседника слышно без оркестра.
Я пожал плечами и ответил:
— На балу придётся подходить ближе.
— И говорить громче.
— Зато собеседник получит возможность проявить настойчивость.
Анфиса Парамоновна усмехнулась.
— Губернские балы щедры на настойчивых собеседников. Именно поэтому я охотно уступаю их другим дамам.
Её голос сохранял обычное спокойствие. Билет оставался перед ней, книга лежала закрытой. Отказ ещё отсутствовал, согласие тоже. Анфиса Парамоновна выбрала удобную середину.
Я сел в кресло напротив.
Спросил:
— Тогда билет останется дома?
— Билет способен провести вечер на столе без ущерба для репутации, — ответила Анфиса Парамоновна.
— Для собственной — безусловно. Его имя в списке гостей отсутствует.
Она взглянула на меня.
— Моё присутствует.
— Я так и сказал. Пустое место в Благородном собрании тоже прочтут. Каждый гость предложит собственную редакцию причины. К утру город получит полное собрание объяснений.
Анфиса Парамоновна повела плечом.
— Город любит литературные занятия, — сказала она.
— Особенно без участия автора.
— Вы предлагаете мне ехать ради управления толкованиями?
— Я выясняю цену отказа.
Парамон Ильич слегка сдвинул билеты к середине стола. До этой минуты он позволял разговору идти между нами. Теперь его пальцы легли поверх обоих приглашений. Кожа возле виска натянулась, губы собрались плотнее. Он посмотрел на дочь, затем на билет с её именем. Губернское дворянство впервые открыло перед Хлудовыми двери, причём после личного слова Неретинского. Пустое место Анфисы Парамоновны превращало редкую любезность в публично возвращённый товар. Парамон Ильич всю жизнь торговал и прекрасно знал разницу между отказом от покупки и возвращением подарка.
— Отказ оскорбит общество? — спросила Анфиса Парамоновна.
— Общество выдержит, — ответил я. — Парамон Ильич тоже. Вопрос касается последствий, которые вы готовы им предоставить.
Её отец провёл большим пальцем по сгибу пакета. Движение получилось медленным. На обычном торге оно предшествовало бы сумме, после которой дальнейшие возражения потеряли бы хозяйственный смысл.