— Бал дают губернатор и губернский предводитель, — сказал Парамон Ильич. — Билеты именные. Князь слово сказал. Город заметит.
Анфиса Парамоновна повернулась к нему.
— Вы уже решили? — спросила она.
— Я перечислил обстоятельства.
— В вашем исполнении обстоятельства редко оставляют место для выбора.
— Выбор есть. Последствия тоже есть.
Он произнёс это спокойно. Для Парамона Ильича свобода решения всегда сопровождалась счётом. Дочь могла выбрать любой исход при условии готовности оплатить его общественную стоимость. У купеческой самостоятельности имелись твёрдые цены и крайне редкие скидки.
Анфиса Парамоновна снова посмотрела на билет.
— Когда начинается бал?
— В приглашении указан вечерний час, — ответил отец.
— Я умею читать, батюшка.
— Тогда знаешь ответ.
Она оставила реплику без продолжения. Парамон Ильич тоже замолчал. Его ладонь по-прежнему лежала возле приглашений, и я почти видел, как в голове купца субботний вечер переходил из области возможного в раздел предстоящих расходов: карета, платье дочери, собственная одежда, время, необходимые поклоны и беседы с дворянами, чьи фамилии вдруг приобрели цену.
Моя задача требовала последнего уточнения. Слишком сильный нажим дал бы Анфисе Парамоновне дополнительную причину остаться дома. Слишком ранний уход оставил бы ей удобную иллюзию свободного выбора без общественной цены. Требовался один вопрос, обращённый только к ней.
— Анфиса Парамоновна, завтра вас ждать?
Она посмотрела прямо на меня.
— Завтра вы увидите, насколько высоко я ценю ваше дружеское участие.
Ответ годился сразу для согласия, отказа и последующей претензии. Она сохранила все позиции и уступила только время. Хорошая переговорная работа. Я бы одобрил её охотнее, если бы результат требовался кому-нибудь другому.
— Тогда оставлю субботе право на окончательную формулировку.
— Суббота получила от вас слишком много полномочий.
— У неё осталось меньше суток. Временная власть развращает слабее.
Парамон Ильич подвинул билет дочери обратно к ней.
— Посмотри платье после обеда.
Анфиса Парамоновна положила ладонь поверх бумаги.
— Я посмотрю.
Два слова дали отцу достаточно для начала приготовлений и сохранили дочери право считать решение своим. В прежней жизни подобный результат назывался предварительным согласием. В доме Хлудовых он назывался пятницей.
Парамон Ильич снова обратился ко мне:
— Значит, князь знает, что мы будем?
— Князь знает о выписанных приглашениях, — ответил я.
— А на балу он будет?